Трижды до восхода солнца

Я честно выполняю условия нашего соглашения, ты не лезешь в мои дела, а я оставляю твою сестру в покое.

– Если ты…

– Не занудствуй, – перебил Берсеньев. – Я сдержал слово, а как я это сделал – тебя не касается. В нашем соглашении на сей счет ничего сказано не было. И не буди во мне зверя, он и так постоянно не высыпается.

В этот момент к нам присоединилась Аврора.

– Сергей Львович, – нараспев сказала она. – Должна заметить, вы имеете оглушительный успех. Наши дамы с вас глаз не сводят.

– Поверьте, уважаемая Аврора Леонидовна, в этом мало радости.

– Ага, – влезла я. – Он бы с удовольствием подался в монастырь, только вот не знает в какой. Надо бы в мужской, но тянет почему-то в женский.

– Ершистая, – весело заметил Берсеньев, кивнув на меня и обращаясь к Авроре: – Страшно подумать, что мы едва не стали родственниками. – Он собирался еще что-то сказать, но очередная дамочка, жаждавшая общения, материализовалась рядом, и он отправился обольщать ее.

– Насчет возможного родства он пошутил? – спросила Аврора.

– Разумеется. Он вообще… шутник.

– Вы, кажется, решили покинуть это милое сборище? – вновь спросила Аврора. – Могу вас подвезти.

– Спасибо, я, пожалуй, пройдусь.

– В туфлях? Если вам еще не наскучило мое общество, я с удовольствием доставлю вас домой.

Получив пальто в гардеробе, мы вышли на улицу. Незамедлительно подкатил «Мерседес», шофер распахнул заднюю дверь и помог Авроре устроиться на сиденье. Обойдя машину, я села рядом с ней.

– Мне кажется, обаяшка Сергей Львович испытывает к вам слабость.

– Вам показалось. – Меньше всего на свете мне хотелось говорить о Берсеньеве, я уже жалела, что согласилась на предложение Авроры.

– В ваших взаимных колкостях положительно что-то есть.

– На самом деле мы друг друга не жалуем. Он едва не женился на моей подруге, она погибла, и Сергей Львович считает, что в этом есть моя вина. Неприятно с ним соглашаться, но, по большому счету, он прав.

– Я слышала об этой истории.

– Жизнь продолжается, – пожала я плечами.

– Что верно, то верно. Глупо осуждать его, тем более что очень редкие мужчины способны на истинные чувства. Берсеньев точно не из таких. Он назвал себя отшельником, но я бы выразилась иначе: волк-одиночка.

– А не вы окрестили его обаяшкой? – усмехнулась я.

– Одно другому не мешает. Женщины падки на подобных мужчин.