Таинственная четверка

Я кивнула и пробормотала с досадой:

– А если то, что видела Вера, имеет отношение не к гибели девочки, а к чему-то другому?

Вадим хмыкнул и развел руками:

– К чему, например?

– Не знаю, – честно ответила я.

Мы вышли на площадь, количество взволнованных граждан, снующих от магазина к магазину, лишь увеличилось. Ранее такого оживления наблюдать не приходилось. Тут мы обратили внимание на растрепанную бабу со свежим синяком под глазом. Она стояла посреди площади, обращаясь к прохожим с гневной речью:

– Покайтесь, пока не поздно! Истинно говорю: гореть вам всем в геенне огненной!

– Уймись ты, дура! – рявкнул проходивший мимо мужик.

– Михалыч, – обрадовалась она. – Ты б дал мне взаймы двадцать рублей. Ведь всего двадцать рублей и нужно. Будь человеком…

Он досадливо махнул рукой и пошел дальше, а баба продолжила обличения, без особого, впрочем, толка. На нее подчеркнуто не обращали внимания.

– Надо полагать, это та самая Раиса, на которой батюшка погорел, – смеясь заметил Вадим.

Он направился в ближайший магазин, где разжился бутылкой водки. Пакет держал под мышкой, кивнул мне и пошел в направлении обладательницы фингала.

К тому времени она, малость притомясь, устроилась на скамье возле магазина «Снежана» и горестно вздыхала, поглядывая на прохожих. Подойдя к ней почти вплотную, Вадим спросил:

– Что там с геенной огненной? Остро интересуюсь.

– А ты кто? – заволновалась тетка; несмотря на плачевный вид, чувствовалось, что она гораздо моложе, чем может показаться, и называть ее так мне, пожалуй, не стоило.

– Хороший человек с тяжестью на душе. Как насчет того, чтобы поговорить?

Тут он продемонстрировал горлышко бутылки, вытянув его из пакета.

– А девка твоя, что, с нами пойдет?

– Конечно.

– Только, это… без глупостей всяких, без извращений, не люблю я это.

– Я же сказал: душу хочу излить. Какие извращения?

Она поднялась и побрела за нами.

– Куда идем-то?

– Мы здесь неподалеку угол снимаем, – сообщил Вадим, а я подумала: в какой восторг придет мадам Ключникова, обнаружив нашу гостью.

– Давайте лучше ко мне… Но сразу предупреждаю: с закусью плохо. Болею я очень… душой и вообще. Не до хозяйства сейчас.

– Закусь организуем, – пообещал Воин и вновь отправился в магазин, а мы топтались на площади в тени голубых елей.

– Мужик твой? – спросила она тихо. Я кивнула, а она продолжила: – Звать как?

– Его?

– Тебя.

– Лена.

– Ага.