Таинственная четверка

И вновь этот смешок. В голову пришла совершенно нелепая мысль: это Сергей Евгеньевич решил пошутить, вот и крадется за мной чужими дворами, внезапно лишившись плоти. Призрак мента, одним словом. Я прибавила шаг, а потом и вовсе побежала.

Оказавшись наконец на улице, вздохнула с облегчением. Но облегчение мгновенно испарилось, потому что возле сквера я увидела «Ягуар» Бергмана, а вслед за этим и самого Максимильяна. Выйдя из машины, он приветливо помахал мне рукой. Недавний страх тут же обернулся раздражением. Перебежав через дорогу, я спросила гневно:

– Ты что, следишь за мной?

– Нет, конечно.

– Во дворе был ты?

Я тут же поняла, насколько нелепо это предположение, у него бы просто не хватило времени объехать несколько кварталов, чтобы оказаться здесь.

– Садись, – распахивая дверь «Ягуара», предложил он. Я села, он тоже сел, завел машину, сказав: – Хочешь, немного прокатимся.

Я молча кивнула.

Мы выехали на проспект, я смотрела прямо перед собой, готовя обвинительную речь и сама толком не зная, в чем, собственно, собираюсь его обвинять.

Я взглянула растерянно, а он сказал:

– Ты вся дрожишь. Так что тебя напугало во дворе?

– Дурацкое чувство, что за спиной кто-то есть.

– Близко?

– Ты издеваешься?

– Я беспокоюсь. Беспокоюсь, что меня не будет рядом, когда он появится.

– Кто появится, Максимильян? – в досаде покачала я головой.

– Если ты не хочешь, мы не будем об этом говорить, – кивнул он.

С полчаса мы колесили по центру города практически в молчании, и только возле дома Бергмана я наконец сказала:

– Если верить Сергею Евгеньевичу, тобой интересуются какие-то люди из ФСБ, в связи с чем у него возник вопрос: кому мы перешли дорогу? Мы в самом деле умудрились это сделать?

– Не беспокойся, для этого нет повода. А люди из ФСБ пусть интересуются мною сколько угодно.

– Ты так уверен…

– Я так уверен, – сказал он.

– Неподалеку от твоего дома.

– Он не поленился приехать на другой конец города. Правильно говорят: самые заботливые люди – твои враги.

Утром, приняв душ, я спустилась в кухню, где Лионелла жарила блины.

– Где все? – спросила я, стащив блин из тарелки, тут же лишившись остатков ее симпатии. Хотя еще вопрос: была ли она вообще когда-нибудь.

– Воин с Поэтом давно уехали.