Та, что правит балом

– Наш самолет через час, – сообщил Ден, вернувшись. – Лучше поторопиться.

Новый перелет получился самым коротким, потому что я почти сразу уснула – ничего удивительного, если учесть, что ночью сон от меня, как правило, бежит, а день сегодня выдался утомительный. Ден разбудил меня, когда мы пошли на посадку.

То, что господин Литвинов (если Ник ничего не напутал, и мы здесь из-за него) предпочитает отдыхать на юге России, слегка удивило. По моим представлениям, люди с деньгами облюбовали европейские курорты или, на худой конец, Турцию.

Ден подозвал такси и сообщил название отеля. Добирались мы до него больше часа, но, войдя в холл, я поняла, что Литвинов не дурак и хорошо знает, где стоит отдыхать.

Нас встретили с таким радушием, точно мы особы королевской крови. Впрочем, когда я узнала, сколько стоят наши апартаменты, повышенное внимание перестало удивлять. Номер потряс величиной и обилием позолоты, у дизайнера были свои представления о прекрасном, и с этим приходилось мириться.

– Поужинаем в ресторане или закажем ужин сюда? – спросил он.

– Я не голодна.

– Дорогая, тебе, как моей супруге, следовало бы быть поласковее.

– Мы сейчас одни.

– Входи в образ, – хихикнул он.

– Хорошо, идем в ресторан.

Я отправилась в ванную. Замок на двери отсутствовал, что настроения не прибавило, очень может быть, неприятности начнутся прямо сейчас.

– Ты закончила? – крикнул он, услышав мои шаги.

– Да.

– Я буду готов через двадцать минут. – И удалился в ванную, а я развесила платья в гардеробе, выбрала черное с красными розами и занялась прической.

Ровно через двадцать минут Ден появился в спальне, одетый в светлые брюки и рубашку в обтяжку. Волосы зачесаны назад, вид прямо-таки голливудский.

– Как я тебе? – спросил он. – Похож на молодожена?

– Ты восхитителен.

– Ты тоже ничего, – хмыкнул он.

Пахло от него дорогим одеколоном, но по неведомой причине это раздражало. Впрочем, в Гадюке раздражало все.

– Мы идем? – спросила я. Хотелось скорее оказаться на людях, присутствие «супруга» с каждой минутой становилось переносить все труднее.

– Прошу, – издевательски поклонился он, распахивая передо мной дверь.