Ставка на слабость

– А чего прислал-то?

– Куртку, костюм, так, по мелочам всего и 200 долларов. – Так что сидишь-то, показывай, – обрадовалась Люська.

– Лень.

– Давай-давай, хвались.

Я пошла в комнату, надела костюм, прихватила куртку и вернулась в кухню. Люська критически оглядела меня с ног до головы и кивнула:

– Блеск. Не женщина, а конфетка. Обмыть бы надо.

– Не надо. Мы сегодня на концерт идем. Забыла, что ли?

– Да? Тогда завтра обмоем. Что муж-то пишет? К себе зовет?

– Зовет, – вздохнула я.

– А ты?

– Что я?

– Поедешь?

– Что мне там делать?

– И то верно. Австралии мы, что ли, не видели? Вон ее по телику то и дело кажут. Одни кенгуру, только и хорошего в них, что сумки, а русскую бабу сумкой не удивишь, мы сами все в кошелях. Однако муж тебя любит.

– Ага, – хмыкнула я.

Славка уехал пять лет назад, через семь месяцев после нашей свадьбы. Где его только не носило, год назад осел в Австралии, как будто надолго. Сначала звал меня очень настойчиво, теперь больше по привычке.

– Как он там? – вернула меня на кухню Люська. – На автобусе катается?

– Ага.

– Ну и слава богу. Давай блины есть.

– Я их терпеть не могу. Ты ж знаешь.

– Знаю. Я сосисок купила. Ешь.

Пять минут мы жевали молча, потом Люська сказала, мечтательно разглядывая стену:

– Я у тебя поживу.

– Это еще зачем? – встрепенулась я.

– С Борькой поцапались. Отправила его сама знаешь куда.

– А моя квартира здесь при чем? – решив стоять насмерть, поинтересовалась я.

– Так ты ж Борьку знаешь. Начнет таскаться каждый день, всю душу вымотает.

– Слушай, Люська, – подхалимски предложила я, – а давай ты у моих поживешь. Отец с матерью в санаторий едут, а? Чего нам в однокомнатной квартире тесниться?

– Гонишь, что ли? – гневно спросила Люська.

– Да нет, живи, – струсила я.

– То-то. Ты в отпуске, я недельку возьму. Отдохнем.

От радости у меня схватило зубы.

– Что, зубы?

– Ага.

– Давай посмотрю.

– Ну уж нет.

Я вскочила и стала посуду мыть.

– Концерт-то во сколько? – поинтересовалась Люська.

– В семь.

– Поеду домой. Переоденусь. Может, мне прямо в филармонию подъехать, чего по городу колесить? Где-нибудь без пятнадцати семь, а?

– Давай, – согласилась я. – Только в половине седьмого, и не опаздывай.