Разрушительница пирамид

Домой я теперь не спешила. Прикинула, где стоит перевести дух, и поняла: таких мест – раз-два и обчелся. Оттого я решила ехать к Олеське. Но отправилась к ней не сразу, а с пересадкой, покинув такси на площади Победы. В общем, следы заметала. Глупость, наверное, но так спокойнее.

По дороге позвонила подруге, предупредила, что еду к ней. В подъезд входила с опаской. Однако враги здесь не подстерегали. Я поднялась на третий этаж. Дверь Олеськиной квартиры была открыта. Я вошла и тщательно проверила, сработал ли замок, и на всякий случай заперла дверь на щеколду.

Сбросила рюкзак, Олеська из кухни крикнула:

– Ты? – Я вошла и повалилась в кресло, стоящее в кухне возле окна. – Чего? – с сомнением глядя на меня, спросила подруга.

– Меня пытались увезти какие-то придурки.

– В смысле? – Олеська присела на табурет с картофелиной в одной руке и ножом в другой. Я застала ее в редкий момент кулинарного вдохновения.

– Ждала автобуса на остановке, вдруг подъехал джип, из него выскочили двое придурков и попытались запихнуть меня в машину.

– Ничего себе! – ахнула Олеська. – Это твой Каверин, точно. Дружков послал.

Замечание подруги показалось весьма здравым. Хотя до того момента я склонялась в сторону Осмолова.

Два месяца назад, в один совсем не прекрасный день, я шла по улице, размышляя о превратностях судьбы, своей, разумеется. На душе скребли кошки, отчаянно хотелось чего-то светлого, сильного мужского плеча рядом. Уткнуться бы носом любимому в широкую грудь и махнуть рукой на все беды.

Господь внял моим молитвам, плечо и грудь я получила, но так как помечтать обо всем, что к этому прилагается, я попросту не успела, то и получила то, что получила: Сергея Николаевича Каверина, мужчину, при виде которого в первую минуту у меня аж зубы заныли. Наверное, все-таки в преддверии неминуемой расплаты, хотя тогда казалось – от исступленного желания обладать таким сокровищем.

Итак, я шла печально-задумчивая, но, завидев расчерченные на асфальте клетки для игры в классики, в целях поднятия настроения запрыгала на одной ноге.

Признаться, я думала, современные дети в классики уже не играют, и удивление смешалось с ностальгией по детству. В общем, я увлеклась. Со мной так бывает. Почувствовав на себе чей-то взгляд, вскинула голову и увидела припаркованный по соседству «Мерседес». Дверь его была приоткрыта, опершись на нее, стоял мужчина лет тридцати пяти и улыбался, светло и празднично, то есть в полном восторге от моих скачков.