Последняя любовь Самурая

«А ты чем лучше?» – хотелось спросить мне, но делать этого я не стала и возблагодарила своего ангела-хранителя за то, что он был настороже и не позволил мне оказаться в объятиях этого мерзавца. А я ведь всерьез помышляла об этом.

– Ну, так что ты мне скажешь? Мы договорились?

– Я обещаю, что ничего не скажу о нашем разговоре своему мужу, – ответила я.

– И это все? – хмыкнул он.

– Между прочим, я оказываю тебе услугу, чтобы ты не лишился богатого клиента.

– А ты не проста, ох как не проста… Я рад, что не ошибся в тебе.

– Мне приходится быть осторожной, и то, что сейчас я рискую…

– Рискуешь? – нахмурился он.

– Разумеется. Что, если в твоем кармане лежит диктофон и уже через пару часов мой муж прослушает запись этого разговора?

– О боже, детка… – Он покачал головой, взял мою ладонь, поцеловал ее и сказал серьезно: – Мне ты можешь доверять. Кстати, здесь есть премиленькая комната на втором этаже, ты смогла бы лично убедиться, что ни в моем кармане, ни в прочих местах у меня никакого диктофона нет.

– А когда я буду этим заниматься, появится мой муж и обвинит меня в измене?

– У тебя просто мания, – покачал он головой. – Я же сказал: мне ты можешь доверять. Я хочу видеть тебя свободной женщиной и, разумеется, богатой. Ты мало что понимаешь в делах и сама захочешь, чтобы рядом был мужчина, пекущийся о твоих интересах, это позволит тебе вести счастливую и абсолютно беззаботную жизнь. И я надеюсь, что этим мужчиной буду я.

– Но до той поры я не сделаю ничего такого, что дает возможность моему мужу оставить меня без денег, так что мысли о комнате на втором этаже оставь.

– О’кей, – развел он руками. – Я все понял. Можно только еще одну фразу? – Он наклонился ко мне и прошептал: – Из нас выйдет отличная пара.

Я подмигнула ему и улыбнулась, а он захохотал.

Из бара мы выходили вместе, в темном узком пространстве между двумя дверями Истомин вдруг навалился на меня и стал целовать, шепнув:

– Здесь-то видеокамер точно нет.

Признаться, меня передернуло от отвращения, и мой нелюбимый муж показался мне гораздо привлекательнее этого типа. На счастье, кто-то потянул уличную дверь, и Истомину пришлось угомониться, он разом приобрел черты серьезного человека и преуспевающего адвоката, а я сладко улыбнулась ему на прощание.

Разумеется, у меня и в мыслях не было менять одного малоприятного субъекта на другого, еще менее приятного.