Новогодняя коллекция детектива

Группу не расформировали бы так быстро, если бы не знали точно, что Иван никогда не вернется. Программа Вешнепольского выходила в редакции общественно-политического вещания, его сотрудники подчинялись продюсеру этого самого вещания, который группу моментально распустил. Именно это царапнуло ее ухо, но тогда она так и не смогла понять, что же ее задело в Светиной речи.

Знали точно…

Никуда Ванька не пропал, его хладнокровно убрали, и готовится что-то очень важное, ради чего все это и было проделано.

Очевидно, это «что-то» связано с Глебовым, раз за этим стоит высокое телевизионное начальство, приказывать которому имеет право только еще более высокая власть.

Зачем же им понадобился совершенно нейтральный фильм, который она склеила? Она-то тут при чем?

Холодея от предчувствия надвигающейся беды, Александра бросилась в коридор, роняя вещи, сорвала с вешалки свой портфель и, дрожа от нетерпения, откопала в нем записную книжку. Пришлось все же зажечь свет, потому что совсем стемнело и ничего было не разобрать.

– Але, – буркнул в трубке заспанный голос.

– Михаландреич, – торопливо сказала Александра, – это Саша Потапова. С Новым годом!

– Здорово, Саша Потапова, – пробурчал шеф-редактор недовольно. – И тебе того же.

– Михаландреич, я прошу прощения, что беспокою, но, помните, у Вешнепольского была редакторша Света Морозова?

– Помню, – ответил шеф-редактор с некоторым удивлением. – Мы с ней в университете вместе учились.

– Это точно? – переспросила Александра упавшим голосом. – Точно ее звали Света Морозова?

– Это так же точно, как то, что меня зовут Михаил Андреевич Барсуков, – нащупав свой обычный тон, приободрился шеф-редактор. – Да на что она тебе? Она у Ваньки по старости лет и не делала ничего, только молодняку грамматические ошибки исправляла. Выгнать ее Ванька не мог, ты же его знаешь.

Свете Морозовой, с которой общалась Александра и которой она отдала фильм, было лет тридцать пять. Она сказала, что она Ванькин редактор, и они в это поверили – и Александра, и Лада. Да и смешно было бы не поверить. Конечно, никто из них не помнил точно Ванину редакторшу, а девицу, которая сказала, что это она – Света, они сто раз видели в лифтах и барах. Она была… как бы это выразиться… своя, «останкинская».