Ночь последнего дня

Но даже эти мысли с некоторых пор почти не приносили боли. С болью свыкаешься. Остается только горечь…

Машка вернулась из кухни с сияющими глазами и виноватой улыбкой, устроилась в кресле и спросила:

– Тебя выгнали с работы? – Я кивнула в ответ, а в ее глазах мелькнул испуг. – Ник знает?

– Ага.

– Здорово злился?

– Он смог это пережить.

– И что теперь?

– Ничего. Ищу работу. На худой конец устроюсь дворником.

Машка весело фыркнула.

– Представляю тебя с метлой.

«Метла – не самое скверное в этой жизни», – мысленно решила я, но лишь улыбнулась.

Машка допила шампанское, взглянула на часы и сказала жалобно:

– Пора.

Мы направились к двери.

– Давай закатимся в выходной в ресторан? Отметим день рождения как следует. Идет?

– Хорошо, – согласилась я.

– Что-нибудь случилось? – В ее взгляде вновь было беспокойство.

– Нет. Все в порядке.

– Я же вижу. Ты хмуришься, и взгляд отсутствующий.

– Кто-то убил Гороха, – вздохнув, все же сообщила я. – Зарезали в собственной квартире.

– И что ты думаешь? – Теперь Машка испугалась по-настоящему.

– Вряд ли это были грабители. Ничего из квартиры не пропало.

Машка, как и я, прекрасно понимала: грабители должны быть совершенными идиотами, чтобы решиться на такое, раз после этого им придется иметь дело с Ником.

– Что-то происходит? – Машка с трудом подбирала слова.

Я хотела рассказать ей о ментах на дороге, но о транспорте ей знать не полагалось, и я промолчала. И тут Машка задала вопрос, который, признаться, произвел впечатление:

– Но ведь Ник не думает, что ты к этому как-то причастна? Он ведь не может всерьез предположить… – Она точно споткнулась на середине фразы и теперь смотрела с испугом.

У меня был растерянный вид, что ее и смутило.

– Он псих, но не идиот, – ответила я.

Мы простились, и Машка ушла. Она работала секретарем в администрации области. Разумеется, на работу ее устроил Ник, и не просто так. У Машкиного босса были тесные связи с хозяевами Ника, но те ему, по какой-то причине, не доверяли, вот Машка за ним и шпионила, что было легче легкого: дядя пил неумеренно и в пьяном виде не только все выбалтывал, но и лишнего на себя наговаривал.

Поэтому очень скоро на Машку возложили иные функции – присматривать за дядей и по возможности держать его подальше от посторонних, так что Машка совмещала все разом: была для него секретарем, любовницей, нянькой и «жилеткой», поскольку поплакаться на жизнь он любил так же, как и выпить.