Летний детектив для отличного отдыха

Надо было с чего-то начать, чтобы разобраться немного в разгромленном доме, а он не знал с чего. Разрушения казались ему фатальными, непоправимыми, он не удивился бы, если б, вернувшись от Элли и ее матери, застал на месте дома воронку или дымящиеся развалины.

Ему стало жалко своего дома и прекрасной жизни в нем – у него же была прекрасная жизнь, пока ее не разгромили!..

– Ле-еш! – закричали из-за забора. – Ле-еша!..

Плетнев вздохнул.

– Ле-еш, ты чего там маешься?!

– Ничего, – под нос себе строптиво пробормотал Плетнев.

– Ле-еш!

– Что?!

Ей-богу, он не знал, как взяться за дело!..

Он долго ходил по первому этажу, возникая и пропадая в зеркале, которое, как обычно, отражало невесть что, стараясь не наступать на осколки, черепки, вилки и ложки, и все равно наступал.

Ты-то знаешь, думал Плетнев про зеркало, кто здесь был. Кто отражался в тебе так же криво и косо, как я. Кто выворачивал землю из цветочных горшков и ящики из тяжеловесных буфетов. Тебе повезло, ты уцелело.

Меня перестало это забавлять, вот в чем дело.

Алексей Александрович вытащил из кладовой громадную тяжеленную бобину скрученных мусорных мешков, оторвал один и стал сгребать в него все подряд, руками. Потом ему попалась погнутая щеточка на длинной ручке, которой положено выметать камин, и он стал сгребать щеточкой.

Пыль висела в воздухе, Плетневу было жарко и тошно.

Он выволок полный мешок на террасу и нос к носу столкнулся с Витюшкой, который мыкался под дверью.

Витюшка постоял немного в проеме, глядя, как он ковыряется со своей каминной щеточкой, и ушел.

Через некоторое время он вернулся с Валюшкой и Артемкой. У всех троих был озабоченный вид, и они оказались вооружены вениками и ведрами.

Так же молча они включились в работу, и Плетнев не стал ни возражать, ни прогонять их.

Он знал, что так и должно быть, так правильно.

Валюшка мела пол истово, с напряженным покрасневшим лицом, а Витюшка рукавицами сгребал в мешки то, что осталось от плетневской жизни.

Алексей Александрович не заметил, когда появились Нателла и ее дочь, но, ползая на коленях в простенке, вдруг толкнул кого-то, и оказалось, что это Элли.

– Извините.

– Леш, поди-ка! Чегой-то я так нагрузился, одному невмоготу.

Вместе с Витюшкой они выволокли на террасу очередной мешок.

– От паскуда!..