Летний детектив для отличного отдыха

Чашки были ломоносовского фарфора, в тоненькую голубую и золотую клеточку. Плетневу однажды на день рождения подарили такие чашки.

Нателла Георгиевна моментально уселась, чтобы слушать, и Элли подняла на него глаза.

– Я все понял, и про убежище, и про рай на земле, и про то, что все теперь погибло и пропало! Ничего не пропало! – Плетнев повысил голос, как будто они собирались ему возражать. – Нужно просто разобраться в ситуации.

– Как?! – темпераментно воскликнула Нателла и специальным трагическим образом сложила руки.

Плетнев покосился на нее.

– Я знаю, что вы-то как раз не хотели ни в чем разбираться! Вы считали, что все разбирательства плохо закончатся, но вы не правы, Нателла Георгиевна.

– Я не права, э?

– Мама, подожди.

– События происходят одно за другим, и нам кажется, что они связаны между собой, – продолжал Плетнев быстро. – Нужно понять, так ли это на самом деле, и если связаны, то кем или чем. Кроме того, было одно событие, о котором все забыли, но я считаю, что с него и надо начинать.

– Какое событие, э? Что ты говоришь? – Теперь Нателла говорила с сильным акцентом, и это было смешно.

– Прошлой зимой у Федора Еременко застрелили собаку, и он был уверен, что застрелил егерь. Когда убили Николая Степановича, первым делом вспомнили про Федора и про то, что они тогда почти подрались. Но Федор утверждает, что они быстро во всем разобрались, и в тот день, когда убили собаку, Николай Степанович вообще в лес не ходил.

– При чем тут собака прошлой зимой? Когда этим летом у нас самого егеря убили, слушай! И какая теперь разница, он или не он застрелил ту собаку! Может быть, по ошибке застрелил! Я ведь тоже ошиблась и стукнула тебя бревном по голове! А ты не медведь, э?..

– Я не медведь, – машинально согласился Плетнев. – Николая Степановича убил кто-то свой. Чужие здесь не ходят. В ту ночь была гроза – опять гроза! – и все свои сидели по домам. Получается, что чужие?..

– Он не стал бы пить с чужими. – Элли переглянулась с матерью. – Ну что вы!.. Мы столько лет его знаем. Он был очень простой человек, но у него имелись свои правила.

– Пил он как раз со своими, – буркнул Плетнев, – вернее, со своим, и я знаю, с кем именно.

Элли вытаращила глаза.

У нее глаза. Н-да. Ну и что?..

Плетнев, который сбивался с любой мысли, когда она на него смотрела, залпом допил остывший кофе и чуть было не сказал ей: отвернитесь.