Моя любимая стерва

Я немного растерялась, не видя особого повода для переживаний, но разговор меня вдруг заинтересовал, я присела рядом и спросила:

– Чем же вам двор не нравится? Окна у вас на светлую сторону, и дворик, по-моему, очень симпатичный.

– Оно, может, и так, – согласилась моя собеседница, – только ведь от этого двора никакого проку.

– А какой прок от моего окна? – проявила я любопытство. Женщина посмотрела с озорством, хихикнула и спросила:

– А то не знаете?

– Нет, конечно, – растерялась я.

– Да? – она вроде бы тоже растерялась. – Ну… скоро узнаете…

– А нельзя узнать сейчас? – нерешительно сказала я, чувствуя, что нахожусь на пороге разгадки своей тайны. – Вы меня так заинтриговали… Так что ж хорошего в моих окнах?

Она хохотнула, покачала головой и задала очередной вопрос:

– Вам записки не передавали?

Тут меня просто оторопь взяла, и я с трудом промямлила:

– Да. Странные такие… Просили подойти к окну…

– А вы подходили?

– Да, – в этом месте я неожиданно пунцово покраснела.

– А раздеться просили?

– Как это? – опешила я.

– Ну… раздеться… стриптиз, одним словом?

– Нет…

– Странно… А деньги оставляли?

– Оставляли…

– Чего ж тогда раздеться не просили? Чудно…

– Да кто просил-то? – не выдержала я. – Я имею в виду, чьи это дурацкие шутки?

– Хороши шутки, – обиделась Маша. – Да у нас полдома на эти «шутки» живут. И как живут. Припеваючи. Вот Верка Тюлькина машину купила, а пятый год безработная.

– Как же она машину купила? – окончательно обалдев, спросила я.

– Так вот на эти деньги. Подойдет к окну, разденется, покрутится малость, и всех делов. Это не на фабрике возле станка горбатиться, да еще задаром…

– Конечно, задаром горбатиться ужасно, – согласилась я. – Только вы так и не объяснили, кому надо, чтобы эта Тюлькина так себя вела, раздевалась у окна и все прочее…

Маша посмотрела на меня так, точно я ляпнула величайшую в мире глупость, я даже глаза опустила и растерянно кашлянула, а она покачала головой, потом ткнула пальцем в стену напротив и спросила:

– Это что, по-вашему?

– Что? – испугалась я.

– Тюрьма, – вздохнула Маша. – Мужики сидят. Бывает, и подолгу. А тут дом совсем рядом. Свет включи, шторы не задергивай, и все как на ладони. В их-то положении и журнальчик полистать за радость, а тут живая баба…

– Боже мой! – простонала я, на этот раз бледнея.