Бочка но-шпы и ложка яда

Софья выскользнула следом.

– Как думаешь, она спятила? – шепотом спросила я, удалившись на приличное расстояние от веранды. – Чем мой муж так уж интересен?

– Я думаю, что дела у нашей знаменитости совсем плохи. Последняя книга вышла год назад. Бред сивой кобылы.

– Я не читала.

– Тебе повезло. С сюжетом у нее всегда были проблемы, ничегошеньки оригинального не в состоянии придумать. А теперь фантазия, похоже, и вовсе накрылась медным тазом. Ее начали забывать, вот она и решила…

– Хорошо, если так. Пусть роется на здоровье в старом хламе.

– Ага. Может, пока она будет рыться, махнем куда-нибудь на отдых? Не поверишь, так иногда хочется придушить этого гения в мокасинах.

– Софья, надо быть добрее к людям, – наставительно изрекла я.

Приняв ванну, торопливо и оттого без особого удовольствия, я вернулась на веранду, напомнив себе, что обязана быть гостеприимной хозяйкой. На душе было тревожно. Я была не в состоянии докопаться до причины своей тревоги: то ли на меня так повлияло происшествие с Сусанной, то ли ее россказни, то ли письмо с угрозами.

Письма с угрозами приходили уже не первый раз, я на них особого внимания не обращала, но теперь и это глупое письмо вызвало раздражение и беспокойство.

– Лара, – услышала я, повернулась и непроизвольно заулыбалась – из сада поднимался Макс.

Когда я впервые увидела его, он был смешным лопоухим мальчишкой со светлыми волосами и всегда удивленным взглядом. Артемьев рассказывал, что Макс в детстве был ростом ниже большинства своих сверстников и жестоко страдал от этого.

Зажмурившись и сжав кулаки, исступленно шептал: «Я вырасту, я вырасту». И что вы думаете? В самом деле вырос, теперь рост его составлял где-то сто девяносто см, а он еще в том возрасте, когда молодые люди растут. Это обстоятельство было постоянным поводом для наших шуток.

Я раскинула руки и приняла Макса в свои объятия. Точнее, он меня принял. Теперь я едва доставала макушкой до его плеча.

– Какая ты красивая, – заявил он с улыбкой и поцеловал меня в эту самую макушку.

Я отстранилась, разглядывая его. По-моему, выглядит он прекрасно. Значит, у мальчика все хорошо.

Надо сказать, с этим ребенком у меня никогда не было проблем. Артемьев развелся с женой, когда Кристине было шестнадцать, а Максу четырнадцать лет. После развода они около года жили с матерью, потом приехали к отцу на каникулы, да так с ним и остались. Злые языки утверждали, что первая госпожа Артемьева была никудышной матерью.