Караоке для дамы с собачкой

Надеюсь, ты все поняла и повторяться мне не придется. Поняла?

– Конечно, – с готовностью кивнула я. – Только ты сказал «подробней», но меня так и не выслушал. Мне идти или можно кое-что добавить?

Он смотрел на меня с большим недовольством, потому что терпеть не мог, когда ему возражали. Я ждала с сиротским видом. Конечно, мне хотелось, чтобы он меня выслушал. К тому моменту мне стало ясно: я не могу оставить это дело, пока не разберусь в нем. Если мы не найдем с Дедом общего языка, я напишу заявление об уходе и возьмусь за расследование на свой страх и риск.

Мои шансы разобраться резко уменьшатся, но надежда, как известно, умирает последней. Так что слова Деда уже ничего изменить не могли. Однако, как существо благоразумное, я не искала трудностей там, где могла бы их обойти.

– Хорошо, – кивнул он. – Я слушаю.

– Кому-то очень хотелось, чтобы эту фотографию нашли, – сказала я и изложила свои доводы. – Очень может быть, кто-то пытается использовать убийство Луганской, чтобы здорово тебе насолить, – закончила я свой рассказ.

 – Не знаю, кто это, но действует он решительно и не без фантазии.

– Думаешь, ее могли убить, чтобы поломать нам игру? – помедлив, спросил Дед.

– Я не исключаю такой возможности.

Он надолго задумался, при этом мрачнел на глазах. Я сидела тихо, стараясь не привлекать его внимания. Наконец он повертел в руках авторучку, взглянул на меня и сказал:

– Значит, так, пусть этим делом займется Вешняков. Разумеется, ты должна проследить за тем… – Я кивнула, а Дед нахмурился.

 – Прекрати паясничать.

– Да у меня и в мыслях не было, – обиделась я. – Все будет тихо, без шума и пыли. Но сам понимаешь, с Никитиным я должна поговорить.

– Хорошо, – кивнул Дед. – Я сегодня с ним встречусь и посоветую с пониманием отнестись к твоей просьбе. У Риты возьмешь номер его телефона и вечером позвонишь.

– Спасибо, – сказала я, торопливо поднимаясь.

– Подожди, – посуровел Дед. – Прежде чем предпринимать какие-то шаги, советуйся со мной.

– Мне во всем советоваться или мелочи можно опустить?

– Во всем, – отрезал Дед.

Я пожала плечами, выразив тем самым свое недоумение, и удалилась.

– Ну что? – спросила Ритка, лишь только я закрыла дверь.

– Будем работать.

– А по-человечески объяснить можешь?

– Нет. Дед только что взял с меня подпису о неразглашении. В другое время я бы на нее наплевала, а теперь побаиваюсь.

– Уйди с глаз моих, – обиделась Ритка, и я ушла.