Детектив на краю лета

И пропала из глаз.

Степан Петрович выдохнул, только когда его толкнули раз, потом другой.

Он потрогал свою шею – там, где только что трогала она. Шея как шея.

…Что за чертовщина, мне не двадцать лет.

…Что за ерунда – ямочки на локтях, маки на платье.

…Что за напасть – кудри, щёки, весёлые глаза. Или печальные глаза!..

Я не хочу, я вырос из всего этого. Я не могу просто так влюбиться. Я разучился давно, не знаю, как это делается. Букет купить? В кино сводить? Что нужно делать-то?.. Я давно забыл, как бывает, когда влюбляешься.

Я забыл, насколько жизнь становится интересней. Жизнь была как жизнь – до теплохода, до неё, до того, как я сел на планшет этого Че Гевары Богдана. Дела какие-то были, заботы, предположения, в отпуск собирался потом поехать. Сейчас всё это кажется до того серым и унылым, вспомнить тошно.

Нужны только ямочки на щеках и на локтях, запах, вкус. Очень важные раздумья – зачем она меня поцеловала? Просто так или со смыслом? Страшно важно это понять.

Вот ещё очень важная мысль – что, если бы не поплыл?.. Ну, на другом бы поплыл, не на этом?.. И ничего сейчас не было бы. Был бы прежний Степан Петрович со своей жизненной скукой, рутиной и заботами.

Интересно только то, что связано с ней. Зачем поцеловала? Куда умчалась? Что она сейчас делает там, куда умчалась?.. Пойти за ней? Спросить, зачем поцеловала?..

Его ещё раз толкнули, под ноги подкатился жёлтый мячик, который бросил какой-то малыш.

Он, правда, долго не мог вспомнить, по каким именно делам шагает, и сообразил это, только сделав круг по палубе и обнаружив перед собой малыша с жёлтым мячиком.

– Игать! – велел ему малыш и кинул мяч. Степан поймал и тоже кинул.

И опять пошёл по делам.

Тут его поймал Владимир Иванович.

– Ну чего там?

– Где?

– А где ты был?

– На набережной.

– И что там на набережной?

Степан некоторое время вспоминал.

– А! Драгоценности Розалии поддельные все до одной. Так сын сказал. Он специально за этим приехал.

– Ясно, – кивнул Владимир Иванович. – Я тоже кое-что нашёл, давай, давай! Шевелись!..

Хотел Степан Петрович спросить у Боброва, когда тот в последний раз влюблялся, но воздержался.

Они зашли в тёмное тесное помещение, уставленное компьютерными блоками и мониторами.