Детектив на краю лета

Они беседовали, но так негромко, что ни слова было не разобрать.

В конце концов Наталья сказала, что холодает и надо бы пойти переодеться. Особенно тем, у кого болит ухо!..

– У меня больше не болит! Я боюсь, что засну и шлюз просплю.

– Я тебе постучу, – предложил Степан Петрович, её новый друг. – Я тоже шлюз буду смотреть.

Сладко, от души зевая, Таша следом за Натальей поднялась на верхнюю палубу, помахала рукой Розалии с Леной и открыла дверь в каюту номер один, вошла и сразу же обо что-то споткнулась.

В жидком свете, шедшем от вечерней реки, она ничего не могла разглядеть и щёлкнула выключателем.

На полу посреди каюты лежал человек.

Таша ничего не поняла.

Человек лежал совершенно неподвижно, лицом вниз, неудобно вывернув руку. Из-под него по светлому ковру расползлось чёрное пятно.

Таша присела на корточки и тут только поняла.

У неё в каюте лежит труп.

В голове потемнело и поплыло, но только на секунду. Она быстро вдохнула, выдохнула, поднялась с корточек, вышла на палубу и захлопнула за собой дверь.

Никого нет на палубе – все разошлись.

Она дошла до лестницы и заглянула в пролёт – Степан Петрович сбегал вниз.

– Степан, – позвала Таша спокойным голосом. Он остановился и поднял голову. – Вернись, пожалуйста.

Он так удивился, что зацепился ботинком и чуть не упал.

Поднялся он к ней в два шага.

– Ты не пугайся, – сказала Таша очень серьёзно. Он смотрел ей в глаза. – Кажется, у меня в каюте мёртвый человек.

Он не отводил глаз, потом сказал спокойно:

– Я сейчас посмотрю.

Сергей Семёнович, судовой врач, был зарезан ударом в грудь.

– Колото-резаное, с жизнью несовместимое, – заключил Владимир Иванович, когда тело перевернули. – Скорее всего, ножевое, так навскидку не скажу.

Рядом с телом на полу валялся изуродованный чемодан, некогда, видимо, очень красивый – сверху кожаный, в коричневых шашечках и вензелях LV, внутри персиковый, нежный, бархатный, весь состоящий из отделений и коробочек с крохотными золотыми ручками.

Все отделения были пусты, крышка раскурочена, как будто её резали автогеном или долбили ломом.

В Ташиной каюте, залитой ярким электрическим светом, толпился незнакомый народ – хмурый дядька в кителе, кажется, капитан, первый его помощник, молодой рябоватый парень, и ещё какие-то люди.

Наталья неподвижно стояла в дверях.

– Да что ж это за рейс такой распроклятый, – в конце концов процедил капитан сквозь зубы.