Детектив на краю лета

Она не сразу сообразила, что это медпункт, только когда из-за железного шкафчика вышел теплоходный доктор Сергей Семёнович, вытирая руки вафельным полотенцем, и уставился на них, сделав вопросительное лицо.

Вафельное полотенце напоминало о чём-то неприятном и гадком, произошедшем в полицейском участке.

– Ухо болит, – сказал Степан Петрович, кивнув на Ташу. – Как я понимаю, сильно.

– Девушка, – громко позвал доктор, усаживаясь напротив, – вы на ухо жалуетесь?

– Набат, – выговорила Таша и улыбнулась, – как будто колокол бьёт.

– Попи-и-ить? – удивился доктор. – Конечно, конечно, можно и попить! Сейчас попьём!

Он нацепил на лоб круглое зеркало с дыркой посередине, придвинулся и крепкой, холодной, волосатой рукой взял Ташино ухо и оттянул. Внутри головы что-то лопнуло, и стало так больно, что она тихонько взвыла и попыталась вырваться.

– Ну-ну-ну, – сказал доктор, не отпуская уха, – не так уж и больно, я скажу, когда будет больно… Головку вот так набочок, ну-ка, и ещё вот так…

Он крутил в руках Ташину голову, как какой-то посторонний, не принадлежащий Таше предмет, и всё нацеливался круглым зеркалом на ухо.

– Ну, конечно, – с удовольствием сказал доктор наконец, – там не набат, там целый… набатище. И назревший уже! Давно болит-то?

– Со вчерашнего дня. Нет, с сегодняшнего… Я не помню.

– Ну, видно, после купания обострился! Нарыв давний, не вчерашний. После холодной воды разнесло его.

Доктор говорил и что-то делал возле железного шкафа, звякали железки, хрустнула ампула, запахло спиртом.

Загорелся синий огонь над небольшой горелкой, и Таша вдруг сообразила, что все эти железки, горелки и ампулы предназначены для неё, как пыточные орудия, для того, чтобы сделать больно!

И ей стало так страшно!..

– Ну-ну-ну, – повторил доктор, поглядывая на неё, – в обморок сейчас не будем падать, зачем нам падать! Вы кто? Муж? Вот ватка с нашатырём, дайте ей подышать и подержите её покрепче.

– Не надо, – выговорили Ташины губы, – не надо, я не хочу…

– Милая, у тебя там нарыв с кулак величиной! Ну, вдохни, вдохни поглубже!..

– Обезболивающее уколите, – откуда-то издалека сказал Степан Петрович.

Таша подумала в панике – раз здесь Степан Петрович, значит, может быть, она не умрёт. Он не даст её в обиду. Он о ней заботится. Он прогонит этого в белом халате с его пыточными инструментами, как прогнал тех, которые дрались возле памятника.