Детектив на краю лета

– Пойдём для начала сами поговорим, – предложил Степан Петрович, выглядывая из душевой. – Бабка где была на момент кражи?

– А кража в какой момент случилась?

И они засмеялись.

– Вот именно, – резюмировал Владимир Иванович.

– Ловко ты к ним подъехал, – сказал Степан в узком коридоре. – С нардами этими.

– На том стоим. Маленькая хорошенькая какая!

– А вторая?

– Вторая хороша! – Владимир Иванович улыбнулся, отчего загорелая лысина пошла складками. – Ох, хороша! И что самое удивительное… Нет, ты послушай! Я ведь её знаю, представляешь?!

– В школе вместе учились? – пошутил Степан Петрович, и они выбрались на палубу.

 – Ты с ней на всякий случай поосторожней, Володь. Она баба явно не глупая и смотрит всё время так… внимательно. Мало ли что.

– Не учи учёного.

На палубе всё было как обычно – прогуливались отдыхающие, резвились дети, бабуси в креслах читали глянцевые журналы с роковыми красотками и полуголыми красавцами на обложках, мужчины резались в шашки.

Пожалуй, некоторая тревожность ощущалась только в том, что на корме стояли какие-то люди, громко разговаривали и оглядывались по сторонам.

Эти, должно быть, уже знают, что драгоценности украли, со вздохом решил Степан Петрович. Эх-хе-хе…

– К капитану бы сходить, – напомнил сзади Владимир Иванович.

Степан Петрович кивнул.

Дул крепкий ветер, пахнущий водой, и над всей широтой реки стояли сливочные облака с голубыми днищами. Степан Петрович вдруг вспомнил, как маленьким мечтал прокатиться на облаке.

Тогда ему казалось, что нет ничего проще и естественней – забраться на горку, подкараулить какое-нибудь облако повыше, прыгнуть на него в самую середину, устроиться и плыть, плыть над рекой, над лугами, над табуном лошадей, над деревенской колокольней, над жёлтой дорогой, по которой пылит грузовик, над берёзовой рощей на пригорке…

Потом выяснилось, что плыть на облаке нельзя. Когда же это выяснилось? В школе? Когда на уроке объяснили, что облака – это никакие не горы и не острова, а просто сгустки пара?.

.

Первой, кого увидел Степан Петрович на верхней палубе, была Таша. Она сидела в полосатом шезлонге, прикрыв ладонью ухо, и смотрела на воду. Ветер трепал её необыкновенные кудри.

Если бы Степан Петрович был сентиментальным человеком, он бы, завидев Ташу, понял, что на сердце у него потеплело. Но он таким не был и выражений подобных не знал, поэтому нигде у него не потеплело, просто он очень обрадовался, что Таша сидит в шезлонге.