Детектив на краю лета

Он говорил: а не поехать ли нам в Нижний, в театр? И мы ехали дневным поездом в субботу, успевали на спектакль, ночевали в каком-нибудь прекрасном месте вроде, знаете, меблированных комнат, и в воскресенье возвращались в Москву.

– Какая прекрасная жизнь, – сказала Наталья Павловна, и Таша покивала с восторгом. – Теперь бы ещё наш автобус найти.

Они протискивались сквозь толпу, и Таша вдруг подумала: хорошо, если бы с ними сейчас был Степан. Или – ладно уж! – они оба, Владимир Иванович тоже.

Автобусы стояли в ряд, очень ровно, как игрушечные, вокруг них тоже кишел народ.

– Давайте я сбегаю с той стороны посмотрю, а вы отсюда начинайте!

– Вот вечно мы с тобой опаздываем!

– Наташенька! – раздался чей-то голос, и они обе оглянулись.

Таша изменилась в лице.

А Наталья Павловна ничего, не изменилась.

Возле автобуса с надписью «Александр Блок» – оказывается, он был совсем рядом – мыкались высокая женщина с незапоминающимся лицом и низенький потный лысый мужчина.

– Наташенька! – вскричала женщина и замахала рукой, как будто Таша была далеко-далеко. – Наконец-то! Мы тебя еле нашли!

– Еле нашли, – пискнул мужчина, утирая лицо.

– Ну что ж ты, – говорила женщина, подходя, – уехала, ни слова не сказала куда, у нас же дела не доделаны! А ты уехала! Вот всегда так, ты что хочешь, то и делаешь, а мне что? Бегать за тобой? По Волге плавать?

Она подошла и, не обращая никакого внимания на Наталью Павловну, зачем-то одёрнула на Таше платье, поправила на плечах и осмотрела её с головы до ног.

Таша сделала шаг назад.

У неё было такое лицо, что у Натальи в голове мелькнуло – нужно бежать за Леной. У той наверняка есть нашатырь и какие-нибудь препараты.

– Даже и не загорела, – констатировала женщина. – Чем ты занимаешься на этом пароходе? Всё взаперти сидишь? Дичишься?

И она засмеялась.

Таша молчала. Наталья Павловна насторожённо поддержала её под локоть. Она пока ничего не понимала.

– Позвольте представиться, Наталья Павловна, – сказала она громко, и женщина быстро на неё взглянула.

От этого взгляда, пожалуй, и самой Наталье Павловне сделалось как-то не по себе. Дама смотрела цепко, недобро, внимательно, как будто чем-то острым полоснула.