Детектив на краю лета

– Вы разбираетесь во всех этих вопросах? – Розалия перечислила, загибая толстые пальцы в перстнях: – В еде, в красоте и в мужчинах?

– Немного, – сказала Ксения. – Разбираюсь немного. Можно я позавтракаю с вами? Мне очень скучно одной там.

И она махнула рукой в сторону своего столика.

– Милости прошу.

– Что происходит? – спросила Таша, наклоняясь через стол к Наталье, якобы за солью. – Что это такое?

Наталья пожала плечами. У неё было такое лицо, как будто она собиралась захохотать, но сдерживалась из последних сил.

– А я вот разбираюсь, пожалуй, только в еде и в мужчинах, – пробасила Розалия Карловна. – В красоте ничего не понимаю. Ничего!

– Этого не может быть, – нежно проворковала Ксения.

– Может, – отрезала Розалия. – Мне нравится всё, что считается некрасивым: полные девушки, длинные юбки, мужчины, которые не завивают локонов и не плетут косы, писатель Лев Толстой и картины, на которых изображены лесок и лошадка.

Тут Ксения сбилась. К разговору про лесок и лошадок она была не готова.

…И вообще она плохая актриса! Не получается у неё играть как следует!

– А красивым считается всё наоборот – костлявые девушки, мужчины в платьях, книги про то, как люди поедают навоз, и художественная инсталляция под названием «Грёзы в сортире». Лена, помнишь, мы видели на выставке художественную инсталляцию под названием «Грёзы в сортире»? – И Розалия снова заглянула за Ксению. Лена кивнула из-за плеча Новицкой.

Лена помотала головой – нет, не понравилась.

Богдан за своим столом фыркнул и тоже помотал головой.

– Что вы можете понимать в современном искусстве? – спросил он в потолок. – Ну что?!

– Так я и говорю о том, что ничего не понимаю! Всё это мне представляется дурно сделанным, плохо придуманным, наспех сляпанным, а мужчины в платьях – так это вообще не ново. Совсем не ново!.. Это всё уже было когда-то и скверно кончилось. Миру явились тираны и перебили всех мужчин в платьях, а те не могли сопротивляться, потому что привыкли носить перья и корсеты.

– О чём вы говорите?!

– О войнах, конечно, – пояснила Розалия холодно. – О фашистах и большевиках. О лагерях смерти, о тюрьмах. О приговорах за… как это называется… нетрадиционную ориентацию, да?

– Войны! – фыркнул Богдан. – Вы бы ещё про Юлия Цезаря вспомнили.

– Ой, давайте лучше про красоту, – взмолилась Ксения.