Голос, зовущий в ночи

А вот светиться без надобности. Пробежался ближе к утру, когда народ спит, сделал закладки, а дальше в ход идет интернет. Большинство нариков сейчас своего дилера в глаза никогда не видели.

– И все же кто-то еще появился на районе?

– Точно, – помедлив, кивнул Петряков.

– Давно?

– Примерно год назад, может, раньше.

– И до сих пор не нашли? – усомнился Владан.

– Осторожный, сволочь. И башка у него варит.

– По-твоему, киллера он нанял?

– Может, он, а может, кто другой. А вот двоих парней, что на меня работают, на днях избили, – после паузы продолжил он.

 – Один и вовсе пропал.

– Вот как? Но где-то этот хитрец дурь берет.

– Само собой. И нас это очень интересует.

Колумбиец открыл дверь «Бентли», а Владан, ткнув пальцем в кожаное сиденье, спросил уважительно:

– Человечья?

– Ну что ты за тип, – досадливо покачал головой Петряков. – Короче, если новости появятся или возникнет желание совместно поработать, заглядывай.

– Обязательно. Как говаривал Иван Сусанин, водки не обещаю, но погуляем хорошо.

– Надо бы тебя пристрелить на хрен, – садясь в машину, вздохнул Колумбиец.

– А что мешает?

Тот махнул рукой, сказал «пока» и вскоре скрылся за поворотом.

– Между прочим, он прав, – направляясь к джипу, заметила я. – Почему бы не объединить усилия?

– Поучи еще.

– У тебя скверная привычка дразнить всяких мерзавцев, – не унималась я.

– Сейчас пешком отправишься, – пригрозил он.

– Лучше бы объяснил, почему ты отказался.

– Потому что.

Надеюсь, тебя такой ответ удовлетворит? Если нет, в самом деле пешком отправишься.

Я сочла за благо замолчать. Владан ничем не хочет быть обязанным Колумбийцу. В прошлый раз он отшил Петрякова, потому что не сомневался: киллер тут же отправится на кладбище, а вовсе не в тюрьму. И я была с его решением согласна. Но сейчас-то… «Сейчас, по сути, то же самое», – мысленно вздохнула я. Найдем мы типа, который Колумбийцу точно кость в горле, и он с ним разберется по-своему. А хоть бы и так… Один мерзавец укокошит другого мерзавца…

Здание, где находился Фонд, пряталось в глубине двора.

Оставив машину напротив ворот, мы вошли в настежь распахнутую калитку и вскоре оказались возле солидной двустворчатой двери, деревянной, с резьбой. Я разглядела виноградные листья и цветы. Владан с такой силой нажал на дверной звонок, точно испытывал к нему личную неприязнь. Настроение у него явно было не лучшее, и я заподозрила, что виновата в этом я.