Деньги для киллера

 – Мне было ясно, что это единственный способ отвязаться от подружки и опять уснуть. Сонька развивала свои идеи вселенской справедливости, а я дремала, а потом и вовсе крепко уснула. Правда, ненадолго. Дождь перешел в ливень, в небе загремело, заполыхало, а Сонька принялась выть. Грозы она до смерти боится, утверждает, что в детстве ее молнией ударило, я думаю, даже не один раз.

– Сунь голову под подушку, – посоветовала я. Сонька сунула и при каждом раскате грома тихо скулила. Кого хочешь разжалобит. Я стала ее утешать и по плечу поглаживать.

– Ты чего? – испугалась я.

– Слышишь?

– Что, гром?

– Нет. В чулане кто-то ходит.

– Да кто там ходит?

– Он…

– Дурища, как он ходить-то может? Мы его у амбара зарыли.

Сонька жутко побледнела и начала креститься, конечно, и на меня страха нагнала.

– Слушай, ненормальная, хочешь, я пойду в чулан, посмотрю? – разозлилась я.

– Не надо, – теперь она еще и заикалась. – Я одна боюсь.

Тут я решила, что в чулане мне делать совершенно нечего, и вроде бы тоже начала бледнеть.

– Бежим к Максимычу, – простонала Сонька.

– Вымокнем до нитки, – усомнилась я, – и гроза.

– Добежим.

Мы накинули на голову старый дождевик и бросились к реке. На другом берегу в серых потоках воды появилась фигура в жутком балахоне. Сонька начала оседать, заваливаясь вправо, но тут Максимыч замахал руками и крикнул:

– Давайте бегом!

Мы перебрались к нему и заспешили в дом.

– А я уж к вам собрался, – сказал он, снимая плащ-палатку.

– Уважаю, – кивнула Сонька. – Согреться бы.

– Самовар горячий.

– А печка? – спросила я.

– С утра топил.

Мы выпили чаю, и я забралась на печь греться. Было тепло и уютно. От покойника мы избавились, дождь все следы смыл, можно забыть эту историю и жить, как раньше. Через час гроза кончилась, я выглянула из-за занавески: Сонька с Максимычем мирно играли в «дурака».

– Девки, подъем! – Я потянулась и открыла глаза. Сонька рядом зашевелилась.

– Который час? – спросила я Максимыча.

– Девять. Засиделись мы вчера с Софьей.

– Кто выиграл?

– Я. Глянь, Маргарита, чего в деревне делается.

– Чего ж в ней такого особенного? – насторожилась я.

– А ты выйди на улицу-то, выйди.

Я вышла на крыльцо и ахнула: деревня вдруг ожила, у каждого дома красовались машины, а у неизвестного музыканта целых три.