Деньги для киллера

В общем, опасаться чужих глаз особенно не приходилось.

Предстояло решить вопрос с работой, но и это не проблема, на пару дней отпрошусь, а там праздники, на целых четыре дня. За это время с покойником мы как-нибудь сумеем расстаться.

– Пообедаем, схожу к Максимычу, – сказала я, усаживаясь за стол, – позвоню на работу.

Тут Максимыч неожиданно объявился сам. Надо сказать, погода стояла на редкость теплая для конца апреля, окна были открыты настежь, в одном из них он и возник.

– Здорово, девки. Чай пьете?

– Пьем.

– А покрепче ничего нет?

– Я тебе сколько раз говорила, не замутняй мозги алкоголем.

– Эх! – крякнул Максимыч, поднялся на крыльцо, разулся, снял кепчонку, пригладил волосы и прошел к столу. – Здорово, Маргарита.

В последнее время только он называл меня исконным именем, за что я его невыносимо уважала. Сонька извлекла из шкафа початую поллитровку, три стопки, нарезала колбасы и провозгласила:

– Давайте за сенокос.

Мы выпили и закусили.

– Маргарита, ты когда приехала? Сегодня?

– Нет, вчера, с «Тарзаном».

– Мимо кладбища шла?

– А где ж еще? – насторожилась я.

– Не заметила ль чего, а?

– На кладбище? – попробовала я удивиться.

– Ох, девки, какие дела творятся, аль не слыхали?

– А от кого нам слыхать-то? – разозлилась Сонька. – В деревне я да ты, пенек старый.

– Грубая ты женщина, Софья Павловна, нет в тебе уважения. А ведь я тебя вот такой помню, на моих глазах росла, еще супруга моя покойная…

– Максимыч, ты чего рассказать-то хотел? – перебила я.

– Про кладбище? Дело такое. – Он собрался с силами и торжественно продолжил: – Вот, девки, до нас дошло, могилы роют.

– Да иди ты! – охнула я.

– Вот те крест. Сегодня ночью иду я, значит, с рыбалки…

– Брось врать, – перебила Сонька. – Комбикорм с дойки воровал.

Максимыч укоризненно покачал головой:

– Ох, Сонька, до чего ж ты баба вреднющая, вот через это тебя и замуж никто не берет…

Тут надо пояснить, что летняя дойка располагалась на равном расстоянии между Куделихой, где мы в настоящий момент обедали, и деревней Зайцево, причем кратчайшая дорога в Зайцево вела мимо кладбища.

– Доворуешься, черт старый, – злилась Сонька, потому как нам обеим уже ясно стало, кто нас вчера спугнул.