Единственная женщина на свете

– Луна – общее достояние. Не лишай людей мелких радостей.

– Ладно, садись за руль, – махнул рукой Славка.

Будь я девушкой благодарной, завалилась бы на асфальт в счастливом обмороке. Впрочем, Славку бы это скорее напугало. Сев на водительское место, я огляделась, потом подмигнула своему спутнику:

– Пристегните ремни, мы взлетаем. – И не спеша тронулась с места.

Две соседки, что стояли у моего подъезда, проводили машину заинтересованными взглядами.

– Здравствуй, Феня, – громко сказала Софья Петровна, дождавшись, когда я выйду из машины.

– Здравствуйте, – ответил за меня Славка, я ограничилась кивком.

– Здравствуйте, Вячеслав Александрович, – тут же откликнулась бойкая старушка.

– Как здоровье? Как внуки? – спросил он.

– Спасибо, хорошо. Феня, соседка твоя прибегала.

– Дуська?

– Ага. Деньги оставила. У Николаевых.

– Утром зайду.

– Что еще за деньги? – спросил Славка, поднимаясь по лестнице.

– Все-то тебе интересно.

– Все, что касается тебя.

– Я в мае за Дуську работала, убирала в одном доме в пригороде, пока она на своей даче грядки копала.

– В мае?

– Ага. Я все собиралась к ней заехать, да лень было, она не выдержала и привезла деньги сама.

– Все-таки ты загадочная женщина, – усмехнулся Славка, ожидая, когда я открою дверь.

– В смысле, что за деньгами не торопилась? Так не в них счастье.

– В другом смысле. Вот зачем тебе, к примеру, убирать в каком-то доме за три копейки?

– Во-первых, не за три, а во-вторых, Дуська не хотела потерять работу, но остро нуждалась в огурцах.

– И это говорит человек, называющий себя лентяйкой. А почему Дуська комнату не сдает?

– Потому что один тип платит ей ежемесячно деньги за то, чтобы она этого не делала. Хотя его об этом никто не просил.

Славка засмеялся и заключил меня в объятия.

– Она проболталась?

– Конечно.

– А что прикажешь делать? Ко мне ты переезжать не спешишь, а посторонние граждане чересчур обременительны для моих нервов.

Он подхватил меня на руки и понес в комнату, я немного подрыгала ногами, а потом укусила его за ухо.

Без четверти одиннадцать зазвонил телефон, Славка досадливо поморщился, а я поплелась в прихожую, сняла трубку и услышала Милкин голос:

– Ты одна?

– Нет.

– Кто у тебя?

– Славка. Сливаемся в экстазе.

– Черт, я же просила никому не говорить.

– Молчу, как партизан.