Четыре всадника раздора

Гаврилюк набрала номер на своем мобильном, отошла в сторону и сказала:

– Ко мне тут пришли. Перезвони через полчасика. Если что, сообщи в полицию.

Я была уверена, слова эти адресовались исключительно нам, никому в реальности она не звонила, но после этого заметно успокоилась.

Бергман помог мне снять куртку и повесил вместе со своим пальто на допотопную вешалку. На стене рядом висел календарь пятилетней давности. Фото котиков успело выцвести. Гостиная выглядела также безрадостно, мебель из ДСП, потертый диван, на столе возле окна новенький ноутбук.

– Садитесь, – указала она на диван.

Сама предпочла стул, стоявший возле двери, старательно держась подальше от нас.

– Вы про деньги просто так сказали? – нахмурилась она.

– Вовсе нет, – Бергман достал купюру и, приподнявшись, положил на стол. – Это для начала. Если ваш рассказ покажется нам интересным…

– Он точно не знает, что вы здесь? – перебила она, быстро подошла и сунула банкноту в карман вязаной кофты, которую надела поверх цветастого халата.

В квартире, как я успела заметить, было довольно прохладно.

– Вы Зорина имеете в виду? – уточнил Бергман.

– Кого же еще?

– Наш клиент – его теща. И о своих действиях ставить его в известность мы не обязаны.

– Теща? Вот как… Получается, она его подозревает?

– Мы пытаемся найти госпожу Зорину. И надеемся на вашу помощь, – несколько устало произнес Максимильян.

Оксана кивнула, точно соглашаясь, и тут же спросила:

– Как вы меня нашли?

– Это было совсем нетрудно.

– Я инвалид второй группы. На приличную работу не берут, а полы мыть за копейки здоровье не позволяет. Приходится перебиваться случайными заработками. Муж ушел, как только меня из больницы выписали. Оказывается, у него давно была семья на стороне. Вот так. Мужики – сволочи. Я на нервной почве инфаркт перенесла. Это в придачу к раку груди. А он машину забрал и все деньги, что были. Хорошо хоть эта квартира моих родителей, а то бы половину точно отсудил.

Лицо ее нервно кривилось, в глазах ненависть, то ли к бывшему мужу, то ли ко всему миру в комплексе.

Димка сказал, она моложе Зорина на два года, но выглядела лет на десять старше. Худая, неряшливая, с растрепанными седыми волосами, даже без ее рассказа становилось ясно: жизнь ее не особо радовала.

– Расскажите нам о Зорине, – попросил Бергман.

– Ну да. Кому интересны мои проблемы. Я Зорина сто лет не видела.