Четыре всадника раздора

– Точно где-то собака воет? – хмыкнул он. – Сам не знаю. Временами в доме слышны какие-то подозрительные звуки. Должно быть, дефект при строительстве. Мне говорили, такое бывает.

– Я правильно поняла, вы пытались найти причину?

Зорин, стоя внизу, смотрел на меня с сомнением.

– Да. И что?

– Я подумала, ночью здесь, наверное, жутковато.

– Ночью я сплю, милая девушка. Так упашешься за день, что могут хоть волки над ухом выть. Я сплю как убитый.

– В кабинете?

– Последний месяц – да, – неохотно ответил он, продолжая смотреть с сомнением, точно ожидая подвоха.

– Можно взглянуть на нее?

– Да, пожалуйста, – усмехнулся он.

Оказавшись в холле, мы прошли к двухстворчатой двери, которая вела в длинный коридор. Справа лестница на второй этаж, вполне себе обыкновенная, с деревянными балясинами, выкрашенными в белый цвет.

За третьей по счету дверью оказалась спальня хозяев. Огромная кровать круглой формы, застеленная покрывалом из искусственного меха под леопарда.

Выглядела настоящей красавицей. Многие фото довольно откровенные. Впрочем, висят они в супружеской спальне, а не в гостиной, так что почему бы и нет.

Лишь на одной рядом с Нелли Зорин. Позировал он с явной неохотой, может, потому, что считал затею глупой, а может, понимал: рядом с женой он выглядит далеко не выигрышно.

Зорин стоял в дверях без намека на какие-либо эмоции, точно эта комната не имела к нему никакого отношения.

– Наши с Нелли вкусы не всегда совпадали, – сказал он. – Я терпеть не могу все эти леопардовые шкуры. И кровать предпочел бы обычную. Но с женой никогда не спорил. По крайней мере, из-за пустяков.

– Спасибо, – сказала я, покидая спальню, чем вызвала у него легкую растерянность.

Бог знает, чего он ждал. Что я устрою здесь обыск, или начну задавать вопросы об их сексуальной жизни? Вполне возможно, он сделал заключение, что сюда меня привело банальное любопытство.

– Больше вас в доме ничего не интересует? – немного ворчливо осведомился он.

– Комната вашей дочери на втором этаже?

– Да. И я просил вас оставить мою дочь в покое.

– Когда ваша жена уезжала в парикмахерскую, кто-нибудь находился в доме? – уже на крыльце задала я вопрос.

– Ну да, дочка. И домработница. Ей она про парикмахерскую и сказала.

– Надеюсь, с домработницей мы сможем поговорить?

– Если она этого захочет.