Вторжение

Однако, очутившись в каменных джунглях огромного города, Вика испытала шок и сознала всю незначительность своего существования. В последующие несколько дней, пока проходили вступительные экзамены, ей пришлось не просто научиться смирять свою гордость, ей пришлось переступить через себя так, чтобы стать тем, кем она, в сущности, и была – обыкновенной деревенской девчонкой, не слишком красивой, но и не дурнушкой, не слишком умной, но и не глупой, не слишком смелой, но и не трусихой, не умеющей дать отпор столичным задавакам.

На третьем курсе института Викентия познакомилась с молодым человек с параллельного потока. Геннадий был хорош собой, как и Викентия, приехал покорять город из тихой деревни. Общие взгляды и общие интересы, в конце концов, сыграли свою роль, и невинное увлечение молодых людей переросло в настоящую любовь. По окончании учебы Викентия и Геннадий поженились. Поскольку в Москве никому из них «зацепиться» не удалось, а до дома Геннадия от столицы было дальше, чем до дома Вики, они уехали жить к родителям девушки.

Соседи утверждали, что лучшей пары в целом свете не сыскать! Называли их самой красивой московской семьей.

– Почему же «московской»? – удивлялась Викентия. – До Москвы от нашего дома двести километров.

– До Москвы-то от нашей деревни далеко, – отвечали знающие люди. – Да вам в нашей деревне скоро тесно станет, вы и подадитесь в город.

Отец девушки (мать ее к этому времени умерла) не мог нарадоваться на зятя: работящий, отзывчивый, послушный. Викентия ни в чем не знала отказа: любящий супруг готов был каждый день носить ее на руках.

Спокойная, размеренная, знакомая с детства жизнь заставила Викентию забыть об уроках, которые усвоила она в годы своего обучения в столице. Гордость подняла голову в ее душе, Викентия вновь стала считать, что не существовало иного мира, кроме того который окружал ее. Она верила в его незыблемость так крепко, что оказалась неспособна заметить первые тревожные звоночки, предрекающие крах. Да и стоило ли придавать значение бутылке самогона на столе за ужином? Ведь отец Викентии всегда выпивал, зная меру и не теряя головы.

Неведение длилось почти шесть лет после окончания института, пока случай не открыл девушке глаза на ужасную истину: ее муж – алкоголик.

Поздним вечером Викентия помогла лечь спать захворавшему отцу, уложила старшую дочь – трехлетнюю Ирочку, принялась укладывать младшую. Света никак не хотела засыпать, а едва мать отходила от кроватки, как девочка начинала плакать.