Шкатулка баронессы Грей

 – И кто же?

– Пока неизвестно. Когда виконт покидал вас (он совершенно в этом уверен), кольцо с рубином еще было у него на руке. Однако когда он сел в карету и велел своему кучеру ехать домой, рука его была уже голой.

– Стало быть, честь украли в то время, когда виконт выходил. Как интересно! Но… Почему же он никому не сообщил о своей потере? Вчера на балу об этом не было сказано ни слова.

– С его слов: он не хотел портить праздник своего друга – герцога Шанто.

– Как благородно! И как подло со стороны вора так поступить в отношении такого благородного человека.

– Как только вор будет схвачен, можете не сомневаться, госпожа, ему вынесут самый суровый приговор, – с поклоном подтвердил Джон.

– Я уверена, после того, как виконт сообщит полиции приметы негодяя, найти и арестовать преступника не составит труда!

Дворецкий покачал головой. О наличии у полиции примет вора ему ничего не было известно.

Видя, что интерес Анны-Марии иссяк, Джон хотел было спросить у госпожи, по какой причине она его позвала, как вдруг девушка побледнела и хриплым от волнения голосом произнесла:

– А я вот уже два дня не видела свое колье.

С тяжким вздохом, дворецкий направился к выходу, но Анна-Мария остановила его. После досадного недоразумения, имевшего место в день ее приезда в столицу, ключ от шкатулки девушка вновь повесила на жгут и держала всегда при себе, надежно пряча под одеждой.

– Пусть Лайза откроет шкатулку, – приказала баронесса.

Ее поручение было в точности исполнено, и не успела Анна-Мария допить кофе, как на столе перед ней появилась деревянная сокровищница. Рука Лайзы терпеливо лежала на крышке, поскольку баронесса никак не могла решиться приказать служанке эту самую крышку поднять.

– Ладно. Что произошло, того назад не воротишь, – прошептала девушка и, наконец, кивнула.

Радостный крик вырвался у нее из груди. Она протянула тонкие пальчики к содержимому шкатулки и извлекла на свет дивной красоты колье. Благодаря ли россыпи разноцветных камней или благодаря дивному узору золотой основы, колье напоминало изящный букет полевых цветов, диких и нежных, подобно юной баронессе.

– Оно цело, – прошептала Анна-Мария с блаженной улыбкой. – Знаешь, Лайза, эта безделушка все, что осталось мне от матери.