Мыши не курят!

Испуганно отступив назад на пару шагов, девушка нервно сглотнула. Так или иначе, но только что она вынудила следователя повысить на нее голос! Можно ли было после такого рассчитывать на снисхождение и понимание?

Добившись желанной тишины, Юрий Алексеевич прищурился, вглядываясь в бледное лицо городской гостьи. Она нервничала. Очень заметно нервничала, а ведь женщина ее положения и образа жизни должна иметь иммунитет к стрессовым ситуациям.

– У меня достаточно улик, чтобы привлечь к ответственности и Смирнова, и вас, – смилостивился Юрий Алексеевич, в конце концов.

 – Говорить о них я пока не имею права, поэтому просто поверьте. И если не хотите быть обвиненной в противодействии следствию и в оскорблении сотрудника при исполнении, следуйте за мной.

– За вами? Куда?

Следователь театрально закатил глаза:

– Не было печали… – мотнув головой, он вновь решил быть милостивым и пояснил: – Надо осмотреть дом Ивана Степановича на предмет наличия в нем улик. Я бы, конечно, мог получить ордер и взломать дверь.

Но зачем нам портить имущество товарища Смирнова, если есть ключи?

У Инги не было ни малейшего желания соваться в логово преступника. И без того крепко влипла. Так что лучшее, что девушка могла сделать – это остаться на том месте, где она была. По крайней мере, в этом случае можно было быть уверенной, что нигде не окажется случайного отпечатка, который следствие истолкует против нее.

– А я могу отказаться?

Юрий Алексеевич без промедления кивнул:

– Можете. Если ключи мне отдадите.

– Какие ключи? – не поняла Инга.

– Те, которые оставил Смирнов, чтобы вы присмотрели за хозяйством.

Инга хотела было сказать, что никаких ключей ей не давали. С чего бы? Но вдруг ощутила тяжесть нагретого металла в правой руке. Согнула конечность в локте, разжала пальцы и к своему ужасу обнаружила на раскрытой ладони проволочное кольцо с тремя блестящими подвесами на нем.

– А!

Инга резко отдернула руку, и ключи упали на траву под удивленные взгляды жителей деревни, все еще пристально наблюдавших за происходящим.

Кто-то засмеялся, кто-то недовольно фыркнул. Нашлись и те, кто нарочно громко произнес:

– Ну, ты посмотри, какая дрянь! Сама окрутила, а теперь чистой выйти хочет. Змея поганая!

Кто это сказал ни Инга, ни Юрий Алексеевич не поняли. Столичная барышня густо покраснела. Следователь взглянул на собравшихся и недовольно покачал головой:

– Хочу напомнить, что вина Инги Сергеевны и Ивана Степановича не доказана.