Мыши не курят!

Свое название поселение целиком и полностью оправдывало. Располагалось оно на макушке холма с пологими склонами. Справа от холма в свете луны угадывалась гладь узкой реки. Слева можно было разглядеть распаханные поля.

Инга предполагала, что Степаныч остановится, перецепит буксир так, чтобы трактор ехал передом. Однако молодой человек, должно быть, очень спешил пораньше лечь спать. И не останавливал трактор до тех пор, пока сцепка не добралась до низкой избенки в три окна. Перед окнами располагался палисад, обнесенный забором из тонких прутьев.

Справа от сруба было видно покосившееся крыльцо. Позади избы чернел скотный двор.

– А крыша мхом поросла – не иначе, – прошептала Инга.

– Прибыли, ваше величество, – скомандовал тракторист, придерживая дверь, чтобы девушке было удобнее вылезти из салона паркетника.

– Куда прибыли?

– К вашему дому.

Инга уже и сама сообразила, что дряхлое строение – это тот самый проклятый дом, приведший ее в деревню Высокое. Но не зря же говорят, что надежда умирает последней:

– Ты уверен? Это же какой-то сарай!

– Фаина Львовна в девяносто четыре года померла.

Мужа лет тридцать назад схоронила. Сына – лет десять. Внуки к старухе от случая к случаю ездили. Пенсия, сама знаешь…

– Сама я много чего знаю, – огрызнулась Инга.

– Ну, так должна понимать, что некому было ей по хозяйству помогать. Как могла, так и держала свой дом! Скажи спасибо, что крыша не течет и печь нормально греет!

Инга захлопала ресницами.

– То есть как это «печь греет»?

– Молча.

Устав от бестолкового разговора, Степаныч отвязал машину от трактора и закинул веревку в кабину.

– Ключ от дома у тебя хотя бы имеется?

– Имеется.

– Хорошо. Доброй ночи!

Ответить Инга не смогла. У трактора вновь заработал мотор, и перекричать его не было никакой возможности.

Когда на улице воцарилась тишина, девушка выругалась себе под нос. Пару нелестных замечаний отпустила в сторону «деревенского хама».

Потом тяжело вздохнула, смахнула выступившие в уголках глаз слезы и достала бумажный конверт, полученный у нотариуса. В конверте кроме бумаг лежал старый потертый ключ.

Замок поддался не с первого раза. Инга заподозрила, что у старухи не было заведено запирать дверь, из-за чего механизмы и заржавели. От этой мысли на душе стало совсем тоскливо. Ведь если фасад дома и замок на двери были плохи, внутри, вероятно, ожидал настоящий ад.