Твои два метра

Твои два метра

Татьяна Павловна Популова

У каждого человека есть цель, по достижению которой должна наступить идиллия и равновесие в собственном мире. А что если там, на вершине, стоит смерть и ждёт твоего подъёма? Сдаться и остаться на дне? Или же, несмотря ни на что, взять себя в руки и показать всем на что ты способен? Что выберет главная героиня?

Эта была короткая история любви. Самая короткая и странная любовь в моей жизни. Может быть, короткая лишь по той причине, что и жизнь моя была коротка, всего лишь восемнадцать процентов от века.

Я воспитывалась под постоянным давлением со стороны родителей, в детстве мне приходилось редко слышать слова любви. Мне пришлось пережить ноль внимания, ноль ласки и ровно ноль нежности в детстве. Это сказалось на моём подростковом возрасте. Все говорили, что у меня гордый и эгоистичный взгляд. Ко мне боялись подойти одноклассники, знакомые, даже те люди, которым я когда-то как-то помогла. Все считали меня злым и холодным человеком. «Бесчувственная», – слышала пару раз за своей спиной, но лишь тяжело вздыхала.

Да, бесчувственная. Но разве не на каждое безразличие есть причина?

Мне не нравилось, когда меня жалеют врачи и медсёстры, когда я стояла в очереди больницы. Неужели это некоторым людям помогает? Хоть кому-нибудь помог этот страдающий взгляд? Меня только передёргивало. Мои проблемы – это настолько ничтожный повод сочувствия, что я не видела смысла в этом.

–Как твоё самочувствие? – спрашивал мой лечащий врач.

Закатывала глаза и всегда грубо отвечала:

–Жива.

В порядке.

–Курс таблеток пьёшь?

Доставала из кармана заполненный лист бумаги, где по часам расписан приём лекарств.

–Анализы сдала в приёмную?

Всегда кивала головой, а потом следовала одно и то же каждый раз:

–Ты молодец. Остаёшься собой всё это время. Я горжусь тобой.

Лучше бы мама с папой гордились мной.

Выходила из кабинета врача. Там всегда сидел парень, который кивал мне головой. Он смешил меня.

Дома меня никто не ждал.

В почтовом ящике находила посылку. Заходила в комнату. Медленно и каждый раз ожидающе вскрывала её. А вдруг там пусто? Вдруг уже всё хорошо? Но я понимала каждый раз, что неизлечимая болезнь – неизлечима. Как бы больно для понимания это не было, но за столь большой период своей жизни, я уже привыкла. Из открытой посылки начинали сыпаться разноцветные таблетки и баночки. Иногда они так и оставались на полу, потому что от бессилия я падала на кровать и засыпала.