Коррида

 – Этот мальчишка стоит куда больше 400 монет, он отработает всё сполна, всё, что я потерял, связавшись с его матерью.

– Сколько?– неумолимо спросил Дисмус.

Тренс сжал тонкие губы и приказал своим парням убрать пушки.

– Тысячу мансов, и не монетой меньше. Если тебе нужен этот щенок для каких—то целей, я охотно продам его тебе.

Малкон с мольбой и страхом посмотрел на Дисмуса, в его душе всё сжалось до размера одномансовой монеты. Ноги отказывались слушаться и стали ватными. Мальчик не знал, что ждёт его с Дисмусом, казавшийся хорошим человеком.

Малкон понимал, что будет, если сеньор Пекатти завладеет его жизнью, мальчишка много повидал, а смерть матери ещё раз доказала ему, что, оказавшись на крючке хозяина квартала Красных фонарей, он станет игрушкой в руках мерзавца.

– Хорошо, Пекатти, я выпишу тебе счёт.

Пекатти неохотно вынул кредитку, он явно не желал расставаться с мальчишкой, которому предстояло стать пешкой в его тёмных делах.

Дисмус перевёл взгляд на Малкона, потом на Пекатти.

Тренс тяжело дышал. Жирный обрюзгший боров, которому всегда мало и денег, и крови, и слёз. Даже в конце жизненного пути он остался тем же ублюдком, сколько его знал тореро. Дисмус набрал код на кредитной карте и провёл её ребром по карточке Тренса, переведя необходимую сумму.

– Теперь всё? – насмешливо спросил Дисмус, он устал слушать Пекатти и ему порядком надоел этот разговор. Общение с ним и тупоголовыми парнями походило на стычку бойцовых псов, а Дисмус не причислял себя к собакам.

Пекатти больше не сказал ни слова, жестом приказав своим людям следовать за ним.

– Ну что, идём? – Дисмус, улыбаясь, протянул руку испуганному мальчику с рыжими волосами, которые торчали в разные стороны.– Я не обижу, не бойся. Как тебя зовут?

– Малкон,– ответил мальчик и взял за руку своего спасителя.

– Дисмус, – расплылся в белозубой улыбке тореро.– Я не буду спрашивать, что произошло между тобой и Пекатти, как-нибудь сам расскажешь.

Согласен?

Ребёнок промолчав, отвёл глаза в сторону и улыбнулся, за несколько последних дней столько произошло дурного, а теперь ему казалось, что жизнь началась с чистого листа. Дисмус видел это и впервые понимал, что бывает, когда за улыбку ребёнка не жалко и тысячу мансов отдать.

Малкон проголодался, с утра не было во рту ни крошки. Проходя мимо витрин дорогих ресторанов, видя изобилие, он чувствовал, как рот наполнился слюной.