Больше, чем любовь

– Ребята, это Борис Пахомов, мой троюродный брат, и он нас спас! – дурашливо представил Сашка, потрясая двумя бутылками.

Кто-то закричал «Ура!», а Наташа поспешила усадить гостя. Свободное место оказалось рядом с Людкой.

Борис выпил предложенную штрафную и стал прислушиваться к общему разговору. Вначале обсуждали литературу, потом фильмы недавней недели французского кино, затем свернули на экономику и политику. Дружно заговорили о том, что на загнивающем Западе страдают от кризиса перепроизводства, а у нас прилавки пустые.

– Разрешите вставить несколько слов, – вмешался Пахомов, – все здесь взаимосвязано. Кризис перепроизводства вызван высокими технологиями, автоматизацией и роботизацией. Отсюда безработица и отсутствие покупательной способности у большой части населения, и это тоже, в свою очередь, влияет на перепроизводство. Замкнутый круг. Когда у нас будет безработица, товаров тоже хватит на всех, кто сможет их купить.

– Ну, нам-то безработица не грозит! – воскликнул Сашкин однокурсник.

– Слава богу и партии! – рассмеялся Боря.

Наташа обратила внимание, что он сказал всего несколько слов, но это оказалось к месту. Он объяснил очень доходчиво, будто расставил точки над «i». Ведь всем было известно и про безработицу, и про роботизацию, но никому из ребят не пришло в голову сделать такие выводы. Похоже, он действительно, умен.

Но все-таки не умнее ее Саши, тут же одернула она себя. Его статьи уже печатают в университетской многотиражке, и как хорошо, совсем профессионально они написаны! Он очень талантлив, так говорили многие, и Наташа верила, что Сашка станет известным журналистом.

– Какая ты счастливая!

– По-моему, Саше очень повезло, – заметил Боря и предложил еще раз выпить за молодых.

Когда в другой комнате зазвучал проникновенный голос Кена Хэнсли: «There I was on a July morning…», Пахомов предложил Наташе:

– Может, потанцуем?

Она оглянулась.

В комнате было почти темно. Кто-то целовался на диване, вторая парочка сплелась в объятиях, еле-еле переступая под музыку.

– Да, под такую музыку только целоваться и можно, – шепнул Борис, слегка прижимая Наташу.

– А вам не нравится? – она попыталась незаметно отстраниться.

– Напротив! Это моя музыка. Я целовался под нее, когда вы еще и пионеркой не были.