Дитя пустоши. Книга вторая. Осколки

Включив фонарик, Кот нащупал в знакомом месте керосиновую лампу, поставил её на маленький квадратный стол и зажёг, а фонарь выключил. Теперь Маша могла осмотреть помещение землянки и лицо напарника, с которым предстоял долгий путь.

Он тоже внимательно всматривался в черты её лица, изучал, не говоря ни слова, словно всё знал про неё, словно мог читать мысли

– Не ожидал, что ты будешь девушкой. Серая?

– Ага, – кивнула Маша, – а ты красный, как Миха говорил?

– Да, меня Кот зовут. – Он снял перчатку и протянул ей руку для короткого рукопожатия.

– Маша, – коротко бросила она, рассматривая напарника. Ему было за тридцать. Тёмные с проседью волосы, коротко постриженная борода и глаза серые стальные, под кустистыми бровями. Ростом около метра семидесяти-восьмидесяти, жилистый и в то же время мускулистый мужик.

– Пакет у тебя? – спросил Кот серую.

– Да, но приказано не вскрывать. Секретное донесение для человека из Снежного города.

Красный свёл брови, задумался, потом спросил, известно ли ей имя получателя.

– Да, какая-то женщина. Ария.

– Хм. Ладно. Хоть что-то. – Кот уменьшил огонь в лампе, давая понять, что пора спать. Лёг на застеленный спальником топчан, где могли поместиться двое. Серёга завернулся в спальник на земляном полу. Машка потопталась и села на край лежака. Кот отвернулся к стенке, и она легла рядом, чувствуя запах его пота. Отвернулась, поморщившись, накрываясь другим концом спальника, а потом подумала, хорошо, что напарник такой широкий и тёплый.

Закрыла глаза, но никак не могла заснуть. Мысли, словно трудолюбивые пчёлы, жужжали, перелетая с цветка на цветок. Когда она последний раз видела цветы? Только если на помидорах да огурцах. Машка редко бывала в теплице, чаще убиралась у животных и доила коров, когда не было серьёзной работы.

Тренировалась на крытой площади, когда народ расходился после трудового дня. Площадь всегда была местом для собраний, сведения счётов или торговли, когда на Пивзавод приезжали торгаши из других городов.

Она вспомнила Прошлое. Почему-то воспоминания о нём вползали непрошеными гостями, разбирая стулья и табуретки, колотя немытыми кулаками и ладонями по столу, требуя, чтобы их помнили, чтобы знали – история самое важное, и каждую надо переложить на бумагу. Если не умеешь писать или читать – учись.