Сметенные ураганом

– Мань, ты чего? Что случилось, тебе плохо?

Маня еле заметно покачала головой и протянула руку с отпечатанной на машинке бумагой. Со страхом Света взяла документ, сердце сжалось от предчувствия…

«В ходе операции по контролю за выведением ограниченного контингента советских войск из Демократической республики Афганистан, в локальном бою на высоте 3214 лейтенант Улицкий Михаил Павлович пропал без вести…»

Там были еще какие-то слова, но строчки в глазах поплыли. Невольно вырвалось горестное: «Миша!», она бросилась к Мане, и обе зарыдали.

Прибежавшая на крик тетя Поля принялась успокаивать племянницу, говорить, что пропал – не значит, что погиб. Появившийся вскоре Шереметьев повторил то же самое и пообещал выяснить подробности через знакомого в Министерстве обороны.

Позже на кухне наедине со Светой он высказался:

– Я, конечно, попробую узнать, но и так все понятно.

– Что?

– Обычно наши стараются вынести с поля боя тела погибших, и если его среди них не было…

– Что это значит?

– Плен.

– Так вы думаете, Миша жив, он в плену? – В глазах мелькнула надежда.

– Чему вы радуетесь? Неизвестно, что лучше – смерть или плен у моджахедов.

– Но если Миша в плену, то его можно обменять. Потом, существует Красный Крест, они ведь пленными занимаются?

– Моджахеды не ведут переговоров с представителями гуманитарных организаций, – покачал головой Шереметьев. – Некоторых пленников они отпускают за огромный выкуп.

– Мы соберем деньги! – воодушевилась она.

– А вы порядок цифр представляете? Речь может идти о миллионах долларов.

– Миллионах?.. – растерянно пролепетала Света.

– Да. Еще я слышал, что они отпускают пленников, принявших мусульманство.

– Надеюсь, он его примет…

– Улицкий? – Юра прищурился и покачал головой. – Сомневаюсь.

– Конечно, он примет мусульманство, если это единственный способ спастись, – уверенно заявила она.

– Спастись… Парадоксально звучит. Вы знаете, какое значение это слово имеет у православных верующих? Спасти свою душу, жить согласно божьим заповедям и этим заслужить место в раю.

– Миша неверующий, он атеист, – настаивала Света. – Не все ли равно – пусть притворится, что принимает это мусульманство, а потом сбежит.

Во взгляде Шереметьева ей почудилось мрачное изумление. Он вновь покачал головой:

– Нет, не станет он этого делать. Улицкий человек чести.

– Чепуха! При чем тут честь? Я бы с легкостью обманула этих афганцев. И вы тоже.

– Ошибаетесь.