Сметенные ураганом

А как объяснить возникновение целой шеренги платьев в шкафу?

– Юра, не надо делать мне столько подарков, мне неудобно их принимать, – сказала она однажды.

– Вам – неудобно? – удивился он. – Отчего? Неужели вы, как девица из девятнадцатого века, считаете, что подарки прилично получать только от жениха?

– Нет, но…

– То есть – дело не в вас. Вы боитесь, что другие посчитают это неприличным. Какая же вы лицемерка! Вам не надоедает думать одно, а говорить другое? Почему бы не вести себя свободно и естественно? Взять и честно признаться, что подарки вам делает поклонник.

– А вы мой поклонник? – с притворным изумлением округлила глаза Света.

– Ну, можно и так это назвать, – с ухмылкой кивнул он. – И если раньше, когда вы мечтали соединиться с предметом своей тайной страсти, я считал, что не вправе соблазнять вас, то теперь, когда вы, конечно же, поняли всю тщетность своих надежд, – почему бы мне этим не заняться?

– То есть вы меня соблазняете?

– Естественно, а то с чего бы мне так тратиться? – рассмеялся Шереметьев.

– И не надейтесь! – с победной улыбкой заявила Света.

– Вы разбили мне сердце! – трагическим тоном воскликнул он и нарочито нахмурил брови: – Все, больше ничего от меня не получите!

Но, несмотря на шутливую угрозу, он продолжал одаривать ее.

Вскоре произошло неизбежное: то, что Света встречается с Шереметьевым, перестало быть секретом.

– Светочка, – робко заговорила тетя Поля после Светиного возвращения из театра, – мне только что Галочка звонила, ей показалось, она видела тебя с Юрой…

«Вот мымра старая! – мысленно выругалась Света.

В этот вечер они смотрели «Лебединое озеро». Завидев в коридоре Мариинки теткину подругу, Света потянула Юру к буфету, надеясь скрыться, но, похоже, номер не удался. Высокая фигура Шереметьева бросается в глаза в любой толпе.

Немного поколебавшись, не разыграть ли недоумение, попытаться убедить тетю Полю, что Адамовна обозналась, – Света отмела эту мысль и решила перейти в наступление:

– А почему я не могу пойти в театр со знакомым? Театр – общественное место, и в этом нет ничего дурного! И какое дело вашей сплетнице-подруге, с кем и куда я хожу? Мне вот абсолютно безразлично, кто, где и с кем – так почему меня не могут оставить в покое?

– Что ж такого – увидела, ну и сказала… – растерянно пробормотала Полина Григорьевна.