Сметенные ураганом

А ведь, мечтая об этой встрече, она столько всего насочиняла… Манька несколько лет была ее тенью и казалась такой незначительной, что порой Света забывала, что именно подруга, а не она – жена Михаила. В мечтах возвратившийся Миша целовал и обнимал ее. А он целовался с Манюней. Целовался, не стесняясь, у нее на глазах. Света пыталась держаться непринужденно и весело, но до чего же горько было на сердце!

Всматриваясь в Мишино лицо, она заметила, что изменился он не только внешне. Он уезжал год назад юношей с мечтательными добрыми глазами, с высоким чистым лбом и гладко выбритыми бледными щеками.

А сейчас перед ними сидел мужчина, которому по виду никто бы не дал меньше тридцати. Высохшая темная кожа лица местами шелушилась – так он обгорел под безжалостным солнцем. Глаза стали светлее, в них читалось какое-то горькое знание. Даже движения Михаила стали другими, более напряженными и порывистыми.

«Мишенька, бедный мой, что же эта война с тобой сделала!» – мысленно причитала Света.

Манюня бестолково рассказывала о том, как Славика хоронили, об институте, об Олежке. Тетя Поля принялась было расспрашивать – что там, в Афганистане? Но Миша покачал головой:

– Тетя Поля, вы же понимаете, я подписку давал…

– Какую подписку?

– Что не буду разглашать сведения о ходе боевых операций. А кроме этого там, в общем-то, ничего и не было.

– Так вы что, постоянно воевали?

– Бои случались достаточно часто, – ответил он после небольшой паузы.

– А афганцы, они, и правда, такие страшные?

Он промолчал.

– А женщин в чадрах ты видел? – продолжала допытываться Полина Григорьевна.

Миша кивнул.

– А про наркотики – это правда?

Он утвердительно прикрыл глаза и вздохнул.

– Мишенька, надеюсь, ты…

– Нет, тетя Поля, я не пробовал наркотиков, хотя порой… очень хотелось.

– Ну, засиделись мы, – проговорила Полина Григорьевна, взглянув на часы. – Миша, вы завтра к твоим родителям? Наверное, всю эту неделю на даче проведете?

«Они уедут.

Он в отпуск всего на неделю, а я и не увижу его», – поняла Света, и лицо ее потускнело.

– Мишенька, а если и Света с нами? – попросила Манюня. – Там ведь хватит места. И Олежке очень полезно побыть на свежем воздухе. Ой, он такой славный! Настоящий пупсик, и развит не по возрасту. Сел в пять месяцев, а это очень рано!

Маня так хвасталась, будто это ее сын, а Света молчала, она с трудом выдавила из себя несколько слов за весь вечер.