Не своя жизнь

Я тебе помогу.

Спустя десять минут он открыл перед Надей дверь своего дома.

– Проходи.

Она зашла, скинула у порога балетки и дальше пошлепала босиком.

– Если хочешь, тут тапочки есть.

– Нет, спасибо.

Он предупредил, что живет один, и ему показалось, девушку это слегка насторожило.

– Есть хочешь? Правда, холодильник почти пустой. Но бутерброды можно сделать.

– Давайте. И чаю.

Он по привычке включил телевизор, настроенный на российскую программу, и раскрыл холодильник в поисках сыра и ветчины.

Надя с интересом уставилась на экран. Шло ток-шоу с Малаховым.

– Я так давно нашего ТВ не видела! У нас с Дэби вообще телевизора нет.

– Поколение планшетов и айфонов ТВ не смотрит?

– Это я здесь перестала смотреть. Дома смотрела.

– У тебя дома кто? Мама, папа, дедушка, бабушка?

– Мама. И отец. Бабушек-дедушек нет. Была баба Лена, но она давно умерла, я ее почти не помню.

– После учебы вернешься к ним или здесь останешься?

– Не знаю. Здесь клево. Но… Когда ехала учиться, думала: Америка, круто! А приехала, и вначале даже разочаровалась.

Знаете, как ребенок, которому рассказывали сказку о волшебной стране, а оказалось, что никаких особых чудес там нет.

– Как же? А небоскребы?

– В Москве тоже небоскребы. Москва-Сити, слышали? Этим нас не удивишь. Мы зимой в Нью-Йорк ездили, целая компания собралась из разных стран. Ребята восхищаются: «Вау, Бродвей, вау, Таймс-Сквер!» А меня не впечатлило. Ну да, много небоскребов. Но у нас тоже свой Эмпайр есть.

Зато в Москве магазины покруче и улицы пошире.

– «У советских собственная гордость, на буржуев смотрим свысока», – с усмешкой процитировал Дэн и поинтересовался: – Маяковского в школе еще проходят?

– Пока проходят. Но мама говорит, теперь по литературе программа совсем другая.

– Сколько лет твоей маме?

– Тридцать девять.

– А тебе?

– Девятнадцать, двадцать третьего февраля исполнилось, в день Вооруженных сил, представляете? Мама думала, мальчик родится.

А вам сколько? Такие вопросы можно задавать мужчине?

Он поставил перед ней кружку с чаем и кивнул на тарелку с двумя бутербродами.

– Можно. Сорок два. Ешь.

– А вы?

– Я только что поужинал. Чаю выпью.

Он прихлебывал из своей кружки, поглядывая, как Надя уплетает белый хлеб с сыром.

– Завтра утром я тебя до кампуса провожу. Днем не так опасно.

– Там почти все уже разъехались.

– А ты что же?

– Вначале хотела съездить куда-нибудь.