Она ушла, но обещала вернуться

– Ну, чего разорались, – возмутилась я охрипшим ото сна голосом. – Живее всех живых, просто долго не могла уснуть.

– Мама сказала тебя разбудить, скоро придет Николаус, – Маша немного смутилась.

– Ладно, сейчас встану, – я скинула с себя шерстяное одеяло и села.

– Ерошка, а ну брысь отсюда, – девушка дала брату подзатыльник, а тот обиженно засопев, вышел из комнаты, напоследок показав сестре язык.

Проводив мальчика взглядом, Маша полезла в сундук и достала темно-коричневые штаны из плотной ткани и широкую рубаху.

– Вот, мама сказала дать тебе одежду нашего старшего брата, – она протянула мне вещи.

– А где он сейчас? – спросила, принимая одежду.

– Его забрали на войну два года назад. Михаил так и не вернулся, – девушка грустно вздохнула и отвернулась, пряча навернувшиеся слезы.

– Прости, не хотела тебя расстраивать, – я поспешила ее обнять.

– Ничего, ты не виновата. Каждые три года, приезжают легионеры и забирают самого старшего мужчину из семьи. Сначала ушел папа, потом Михаил.

В следующем году уйдет Ерошка. Но он ведь совсем маленький, – Маша окончательно сникла и расплакалась. А я крепче ее обняла и не могла понять, что происходит. «Какая война? Что за легионеры? Я вообще где?» Нехорошие предчувствия все сильнее заползали в душу, окутывая ее щупальцами липкого страха. И никакие логические аргументы не помогали.

– Извини меня, распустила нюни, а ты еще даже не завтракала. Переодевайся, скоро придет Николаус, – она вытерла слезы. – Негоже встречать его в сорочке, – девушка попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой.

 – На столе стоит каша, еще успеешь поесть, а я пойду, кур покормлю.

Оставшись одна, я сняла сорочку, позаимствованную у Дорофеи, натянула штаны на завязках и рубашку, подпоясавшись нешироким ремнем. Похожий комплект был и на Ерошке.

Одевшись, вышла в главную комнату. В углу возле печи стоял деревянный тазик, набрала туда нагретой воды из ведра, умылась и прополоскала рот специальной травяной настойкой, которую еще вчера мне показала Дорофея.

– Воду я сама вынесу, оставь, – сказала Маша, когда я хотела выйти на улицу. – Давай помогу заплестись, – не стала отказываться от помощи и уже спустя пят минут ходила с туго заплетенной косой.

– У тебя красивые волосы, у нас в деревне ни у кого нет таких.

– Спасибо. У моей мамы тоже рыжие волосы, это у нас семейное, – после этих слов у меня заныло в груди. Все это время старалась не думать о родителях. Но мысли вновь и вновь возвращались к ним.