Раз декан, два декан…

 – Нам он эти свои фокусы показал только когда его приперло. Да и вообще, мало кто о них знает, а тут какие-то первокурсники, и нате вам.

– Думаю, он знал, что делал, – Вит, в отличие от друга, был абсолютно спокоен.

– Или его снова припекло, – предположила Тирра. – Если к нашему декану заявилась деканша прорицателей, Варажек мог бы пойти на такую жертву.

– Между ними что-то было, – произнес Вит, и все дружно на него уставились.

– Между Варажеком и Граном? – Миларисса сделала круглые глаза.

– Между Граном и Фурией.

– Ага, случайно, – усмехнулся Эл. – Что-то я не верю… Ладно, молчу, молчу, – пошел он на попятную под взглядом друга. – Так что там было-то?

– Я толком не понял, но это случилось, когда они все вместе еще в академии учились.

– Он ее бросил, и она сошла с ума, – вздохнула Миларисса. – И теперь мстит всему человеческому роду.

– И тролльему, – подхватил Эл.

– И эльфийскому, – добавила Тирра и, передавая эстафету, посмотрела на Вита.

– Вампиры на прорицательском факультете не учатся, так что не присоединюсь.

Миларисса рассмеялась.

– Вообще-то я пошутила. Это я книжку такую читала, «Страсть безумной магички» называется.

– А я бы не удивилась, будь то на самом деле, – сказала Тирра без тени улыбки. – Фурией без причины не становятся, и, если она вцепится в нашего декана… Может, там наша помощь нужна? Это же мы парней на полигон провели.

Ее предложение вмешаться никто не поддержал, слишком уж отвратительной была репутация прорицательской деканши.

– К чему торопить события? – произнес за всех Вит. – Если Варажек проболтается, нас все-равно вызовут. А пока предлагаю привести себя в порядок, – и он занялся мантией.

Эл глянул на свою изгвазданную одежду и приуныл, очищающее заклинание давалось ему из рук вон плохо. Это было, пожалуй, единственное заклинание, которое он так и не смог освоить за год учебы. Точнее, смог, но результат всякий раз получался непредсказуемым.

Вздохнув, он пробормотал нужные слова, задал необходимый вектор воздействия и, почувствовав волну магии, глянул на свою одежду.

Пятна и грязь исчезли, а мантия из черной превратилась в ярко-фиолетовую.

– Симпатично, – сказала Тирра. – Жаль, что не по уставу. Помочь?

– Давай, – вздохнул Эл, и через несколько мгновений его одежда приобрела заданный правилами радикально-черный цвет.

– Ну вот, – оглядев себя и друзей, произнесла Миларисса.