Город самоубийств

Профессор Яковлев долго хмурился, изучая его анализы. Это была фальшь, так как он давно знал диагноз пациента. Просто не знал, как сказать ему. Ведь такой молодой, еще жить и жить.

– Голубчик, присядьте…– Он откашлялся. – Не буду тянуть кота за хвост. У вас… Эээ…У вас рак правого легкого.

– Рак правого легкого. – Тело сковал страх. Мурашки побежали по коже. – Как это? Почему?

– Видите ли, болезнь в уже запущенной форме. Рак легких коварен тем, что никак себя не проявляет. Шанс есть, но небольшой.

Он встал и вышел из кабинета. Вот, собственно говоря, и все. Рак не щадит никого. Что думают в такие моменты пациенты, когда слышат смертный приговор? Ничего они не думают. Просто становится очень страшно. Вот ты жил, а теперь ты скоро умрешь. Остальные будут жить, без тебя… Будет так же светить солнце, рождаться люди, вращаться земля. А его больше не будет.

Слабый и больной, он сел на скамейку в сквере и зарыдал. Как маленький обиженный ребенок. Все думал, что времени еще много.

Он еще все успеет. Нет! Больше не успеет. Все кончено. Что делать? Покончить жизнь самоубийством? Это, по- моему, единственный выход,– вяло подумал он.

Жена ждала его дома. Ему не хотелось жалости. Она жалела его. Как бродячего пса.

– Ну что? – спросила она, убирая наманикюренным пальчиком локон со лба.

– Ничего. Рак легких у меня. Умру я скоро. – Он опять злился на нее. Хотелось кричать на нее, трясти изо всех сил. Хотя, жена тут не при чем.

– О, Боже! – выдавила она, падая на стул.

– Не надо этих драм! Умру, так умру. Одним мудаком станет меньше на земле! – кричал он. А потом скрылся в комнате, хлопнув дверью. Она и не знала на самом деле, что ей теперь делать, как себя вести. Жалела его, как человека. Но больше никаких чувств не испытывала. И вот, с тех самых пор жизнь в семье Романовых изменилась в корне. Теперь они играли роль умирающий- сиделка. Он ее тихо ненавидел за свои страдания, она клялась себе, что завтра точно уйдет от него. Но не по-людски как- то бросать умирающего мужа на произвол судьбы.

Родителей у него не было, детдомовский. Так что, помочь особо некому было. Она чахла вместе с ним. Увядала, как сорванная роза на жаре. И, к своему стыду, желала ему смерти в порыве гнева. Конечно потом, ее мучила совесть за эти мысли.

Однажды она сидела рядом с ним, вытирая пот со лба влажной тряпкой. У него была температура. Он посмотрел на нее и улыбнулся.

– Нина, прости меня! Я был ужасным мужем.