О чём молчит лес

– Кому надо, тот знает, – усмехнулась красавица.

– Откуда ты?

Не помню я среди тех девок, за которыми парни наши бегают, такую. Те вырядятся – мать родная не узнает, а эта что голая.

– Здесь недалеко живу, – кивнула она в сторону реки.

Вдруг в глазах потемнело, её силуэт дрогнул. Протянул руку, чтобы дотронуться: морок али правда? Да не совладал: не слушались руки и ноги. Девица побежала со смехом прочь.

– Стой! – отчаянно закричал я и споткнулся, пот выступил на лбу, перед глазами поплыли круги.

 – Как тебя зовут? – прошептал я, чувствуя, что падаю, а земля несётся мне навстречу.

На мгновение свет исчез, тьма перед глазами, боль ударила в левый висок. Очнулся – лежу на спине, а неведомая заслонила собой небеса и свет дня. Только лицо её надо мной. В самые глаза смотрит.

– Кто ты? – прохрипел я.

– Своё имя назови, – без улыбки сказала она.

– Олесь, – выдохнул я ей.

– Глаза закрой.

Я закрыл, они сами закрылись. Холодные ладони коснулись моего лба и плеча.

– Меня Весенией называй. И в полдень косить больше не ходи.

Открыл глаза, а её уже не было. Убежала. Голова не болела, а волосы мокрые, как из речки.

В тот момент я твёрдо решил жениться.

Вернувшись к дому, зашёл за тын и поставил косу, сестрица сидела на крыльце с корзиной грибов, снимала с них липкую шкурку и недобро глянула на меня.

– Чем я тебе сегодня не угодил, Алёна Богдановна?

– Да не знаю, братец. Глядим мы с матерью: все косцы домой возвращаются, одного нашего не видать.

Куда это он подевался? Полудница, поди, его по голове шарахнула.

– Ты свои страшилки Живулечке рассказывай, а за меня не волнуйся, я мужчина. Ты скоро замуж выйдешь, с Селемиром так же будешь разговаривать?

– Что-то не вижу я, что замуж скоро выйду, или мой сундук для приданого готов уже? Или я так хороша, что меня без него возьмут?

Мы с сестрой сердито посмотрели друг на друга одинаковыми серыми отцовскими глазами. Это было единственное наше сходство. В остальном я был высок, а она не доставала мне и до плеча, у меня волосы светлые – у неё алые, потому и назвали её Алёна, а когда помладше была, отец её искоркой называл.

Видно было сестру среди прочих девок издалека, с её рыжей косой. И сама по себе она как огонь, а я в сравнении с ней что сухарь. Вот и теперь я молча прошёл в дом.

Запахло печным дымом, от которого защипало глаза, в дальнем углу, у жаркой печи, на скамье сидела мать, она подняла на меня глаза.