Жестокие забавы

При этих словах упитанный молодец в очках и брюках цвета приглушенный электрик поперхнулся уже полностью просунутым в рот бутербродом и громогласно закашлялся. При этом измятый и изрядно обслюнявленный бутерброд выпал у него изо рта и плюхнулся на пол, под ноги Наины Генриховны.

– Ай, яй, яй! – заверещал бутерброд нечеловеческим голосом. – Спаси меня добрая старушка! Этот пьяный обормот хочет мною закусить!

– Фантастика! – ахнул рыжеволосый молодец и выронил роман из рук.

Бутерброд выпустил тоненькие ножки, подобные ножкам сороконожки и, быстро перебирая ими, засеменил к стене комнаты.

Наина, скорым шагом покинув помещение, отправилась к месту заседания прочих членов высокой комиссии. За спиной она слышала стук подошв и тяжелое дыхание главы «Научно-технического продута». В груди начальственной дамы бурными потоками клокотал праведный гнев.

В коридоре им повстречался почтенный старец в хорошем костюме. Старец нёс под мышкой толстую папку, полную бумаг. Увидев старейшего работника «Научно-технического продукта», бизнесмен Огурцевич и приободрился, и даже немного успокоился. К нему вернулся дар речи.

– Это наш старейший работник, товарищ Орловский. Он занимает должность главного конструктора. Товарищ Орловский отвечает у нас за всю документацию, – произнёс Огурцевич, гордо выпячивая обтянутую коттоном грудь. – Уверяю, на этом участке у нас всё в полном порядке!

– А вот с документацией у нас всё в порядке, – пролепетал Орловский.

Голубые и на удивление ясные глаза старика Орловского излучали дружелюбие и неподдельный мужской интерес к высокой гостье. Наина Генриховна изготовилась к атаке.

– Ведите! – скомандовала она.

И старик Орловский повёл её в свой кабинет, где в высоких, подпиравших потолок шкафах хранилась та самая документация, за которую он отвечал своею седой головой.

– Вот это наша документация и отчетность, – старик сделал широкий жест рукой в сторону пронумерованных и аккуратно надписанных корешков. – Хотите взглянуть?

– Разумеется! – Наина Генриховна потирала руки. Её изящные ноздри воинственно раздувались. Рядом Огруцевич пыхтел, как поспевающий самовар.

Старик Орловский достал одну из папок, положил на стол, раскрыл. На тыльной стороне обложки помещалась добросовестно составленная опись дела.