Там, за облаками

– Если я приду к нему одна, он меня неправильно поймет, – сказала она с интонацией мамаши, объясняющей ребенку прописные истины. – Давай сходим вместе.

– У меня другие планы. И вообще… я понятия не имею, где он живет.

Мириам посмотрела на него с недоверием, но от комментариев воздержалась, вытащила из кармана листок.

– Вот адрес, идем!

– Ну не знаю… – начал было Ларс, но Мириам оказалась упрямей.

Вскоре они уже двигались по мощенной булыжником улочке с красноречивым названием Торговая, мимо аккуратных белых домиков с черепичными крышами, первые этажи которых занимали магазины, кафе и уютные ресторанчики.

Версий образовалось три.

Первая, самая правдоподобная, это служебный долг. Водрузив на себя должность старосты – больше ни у кого в группе такого желания не возникло – Мириам взялась за дело с упорством бобра-трудоголика, успев за месяц устроить вечеринку в честь начала учебы, организовать экскурсию в Национальную галерею и сводить группу на фортепианный концерт, где Ларс отлично выспался.

Вторая версия, тоже не лишенная оснований, это личный интерес Мириам к студенту Кунцу, в котором не было ничего удивительного, поскольку Вальтер пользовался большой популярностью у девушек, и только Мириам упорно делала вид, что «этот балбес» ей неинтересен.

И, наконец, третья, самая отвратительная на взгляд Ларса версия, это личный интерес Мириам к нему самому. После истории с наброском она поглядывала на него странно, хоть Ларс и пытался убедить себя, что за этими взглядами ничего не стоит. Мириам ему не нравилась. Она хоть и была симпатичной, характером походила на тетушку Кари – ее тоже было слишком много.

Решить, что делать, если последняя версия окажется правдой, Ларс не успел. Мириам, дернув его за рукав, указала на дом с левой стороны дороги. Над входом в магазин красовалась вывеска «Мясные деликатесы». Сияли огнями витрины. Окна на втором этаже были темны, и только в мансарде на третьем горела лампа.

Мягкий свет и потрясающий запах окутали путников, едва они перешагнули порог, а горы эффектно выложенных вкусностей повергли Ларса в прострацию.