Суженый для Доры

Дора взяла новое пирожное, примерилась… и сунула его в рот целиком. Пирожное застряло.

Сдерживая улыбку, госпожа Ягодка протянула ей чашку с чаем.

Коварная вкусность оказалась не только хрупкой, но и быстрорастворимой – стоило в рот попасть воде, как оно растаяло.

– Показываю еще раз, смотрите внимательней.

Госпожа Ягодка взяла грануляку, поднесла ко рту и аккуратно прикусила с краю. А потом быстро закинула в рот, где та и раскрошилась.

Запив чаем, она указала взглядом на тарелку.

Трясущимися руками Дора взяла еще одно пирожное, поднесла ко рту и, повторив действия, удивленно раскрыла глаза – у нее получилось.

– Отлично. Надеюсь, вы не будете раскрывать этот маленький секрет всем подряд, – улыбнулась наставница. – А теперь перейдем к следующему этапу – теперь вы будете не просто есть, а завораживающе вкушать. – Она достала из шкафа еще одну тарелку с пирожными и велела: – Давайте, покажите, что можете.

Дора взяла одно, надкусила и бодро отправила в рот, оставшись очень довольная собой.

– Ну, нет, – покачала головой госпожа Ягодка, – это никуда не годится. Где томность? Где страсть? Где загадочность? Вы словно впиваетесь в горло врагу. Нежнее надо. Смотрите, вот так, – румяное лицо преподавательницы приобрело загадочное выражение, ресницы затрепетали, пальцы будто бы невзначай подхватили пирожное – и уже в следующий миг оно исчезло во рту. Мечтательность сменилась блаженством, затем мягкой улыбкой. – Дерзайте, ваша очередь.

Дора изобразила загадочность, повела взглядом, и госпожа Ягодка содрогнулась.

– Стоп, – произнесла она. – Таким видом вы привлечете только слепого дворника. Да и то вряд ли. Нежнее. – Дора изобразила нежность. – Так, не надо нежность, давайте просто милую улыбку…  Нет, милую тоже не надо, просто улыбнитесь… Ох, нет, остановитесь. – Она произнесла заклинание, и перед Дорой возник магический экран. Увидев на нем свое искаженное судорогой лицо, Дора покраснела. – Увы, именно так вы и выглядели, – безжалостно произнесла госпожа Ягодка.

– Кто это? – затаив дыхание, произнесла она.

– Наш восхитительный писатель, певец любви, блистательный Пантелеймоний Перемежайтис.

– Да вы что! Правда? – воскликнула Дора. – Он же такой таинственный, никто не знает его лица!

– Вот именно. Поэтому будем считать, что это он.