Петровна

Алмус захлопал глазами и, обведя взглядом комнату, произнес:

– Тогда вам придется жить здесь, – и торопливо добавил – Я все уберу! И пол вымою, и пыль сотру!

Петровну передернуло, комната была настолько пропитана усопшей старушкой, что, казалось, и сама она до сих пор находится здесь. От такого никакая уборка не спасет.

– А другой комнаты у тебя нет? – без особой надежды спросила Петровна.

– Только родительская. Но там вам точно не понравится.

Спрашивать «почему» у Петровны желания не возникло. Она чуяла, что это как раз тот случай, когда «меньше знаешь – крепче спишь».

– Ладно, – произнесла она, – уборка так уборка. Но советую поторопиться, я устала и хочу отдохнуть. Мне все-таки не пятнадцать.

И Алмус побежал за ведром.

В четыре руки они быстро привели комнату в божеский вид. Устала Петровна чудовищно, поясница ныла, руки и ноги отваливались. «А поликлиники с врачами в этом мире нет”, – подкралась подлая мыслишка, но тут же была отброшена по причине неподходящего момента.

В отмытом виде комнатка оказалась уютной (если выбросить из головы мысль о витающем духе покойницы).

Заминка вышла только с постельным бельем – чистого комплекта в доме не нашлось, а Петровна, чей запас терпимости подошел к концу, напрочь отказалась спать на белье, на котором умерла бабуля. К счастью, Алмус вспомнил, что его после смерти меняли, и вопрос решился. О том, правду ли говорит мальчишка, Петровна постаралась не думать.

4

Был еще один вопрос, прояснить который Петровне хотелось как можно скорее.

А именно – на что они будут жить. Вряд ли полторы тысячи российских рублей хоть что-нибудь значат в этом мире, а у мальчишки наверняка денег не было.

Петровна прилегла на кровать, дав отдых усталому телу.

– Если нет денег, надо их заработать, – заявила она. – Или что-то продать, – «например, себя», – мелькнула ехидная мысль.

Сидящий на сундуке Алмус вздохнул.

– Я уже продал, что можно. Остальное не берут.

– А что у тебя есть? – поинтересовалась Петровна, приподняв голову с подушки.

 – Что не берут-то?

Мальчишка задумался.

– Да так, ерунда всякая. Я бы тоже не взял. Книжек немного, какие-то старые настойки бабушкины…

– Не старые, а выдержанные, – оживилась Петровна. – А старые книги – это вообще клад. Бешеных денег стоить могут.

– Да какое там… – махнул рукою Алмус.

– Да ты просто торговать не умеешь, – заявила Петровна, садясь. Усталость испарилась, уступив место возбуждению. – Пойдем-ка оценим твои… наши владения.