Счастье не дается даром, а дорогого стоит

Маша ринулась к окну, рискуя свалиться вниз, и свесилась из окна. Под окном стояла красная, спортивная машина. Маша ахнула. Сбылась мечта всей ее жизни!

– Понравилась? – весело поинтересовался брат.

Маша энергично закивала головой, а потом поняла, что Женька этого не видит, и засмеялась.

– Очень, очень, очень! – захлебнулась она от восторга. – Женька! Знаешь, как я тебя люблю?

– Знаю! – рассмеялся Женька. – Я тебя тоже очень люблю сестренка. Значит так, – продолжил брат. – быстро собирайся, сегодня мы идем в ресторан праздновать твой день рождения, а потом поедем на дачу.

Я пригласил своих знакомых, твоих девчонок пригласим на следующей неделе. Кстати, там будут все серьезные люди, так что ты должна выглядеть сногсшибательно. Ты же у меня такая красавица! И я хочу, чтобы все это видели и знали! – в телефоне послышались короткие гудки.

Маша вздохнула. Подошла к зеркалу. Из зеркала на нее смотрела испуганная синеглазая девчонка. Тень от густых, темных ресниц упала на румяные щеки, густые, светлые волосы с золотистым отливом заплетены в толстую косу.

Маша вздохнула.

– Ну какая же я красавица? Матрешка! – с досадой подумала она. – Разве такая должна быть красивая девушка? Девушка должна быть белолицей, черноволосой, черноглазой без этого дурацкого румянца. Или нет! Не белолицей, а смуглой, похожая на Кармен, и все-таки не с таким веселеньким румянцем, – Маша еще раз вздохнула, показала в зеркале язык своему отражению и пошла одеваться.

Через два часа подъехал Женька, открыл дверь своим ключом и заглянул в комнату.

Маша в шортах и в майке стояла перед раскрытым шкафом и чуть не плакала.

– Маша! – возмутился Женька. – Ты еще не одета? Ну что такое! Я же просил…

Она испуганно взглянула на него и неожиданно расплакалась, размазывая слезы по щекам, как маленькая. Брат шагнул к ней и быстро прижал ее к груди.

– Ты чего, глупая? – испуганно спросил он, поднял ее лицо за подбородок и поцеловал в румяную щеку. – Машка, какая все-таки ты у меня красавица! – любуясь сестрой, довольно произнес он.

 – Голливуд отдыхает!

Маша всхлипнула и, заикаясь от слез, проговорила:

– Ты специально надо мной смеешься? Никакая я не красивая! И одеть мне абсолютно нечего. И вообще я никуда не поеду! У твоих приятелей бизнесменов будут красивые девушки, а я буду хуже всех! – Маша снова горько заплакала.

Женька расхохотался. Он так заразительно смеялся, что она тоже улыбнулась сквозь слезы.

– Дурочка! – наконец, отсмеявшись, весело проговорил он.