Чужая кровь

– Лесные, сама собирала, – ответила на похвалу хозяйка. И принялась рассказывать про то, как нужно сушить травки, чтобы они силу не теряли. Опомнилась, всплеснула руками и рассмеялась: – Ох, заболтала я тебя, Ясенька, засыпаешь на ходу. Давай-ка, я тебе постелю, да и ложись. С работой своей совсем не отдыхаешь, а организм смолоду беречь нужно.

Ярослава хотела возразить, что вовсе и не засыпает, но внезапно почувствовала такую усталость, что даже рот раскрыть не оказалось сил. И когда хозяйка постелила ей на диване, рухнула и мгновенно отключилась.

Проснулась она непонятно от чего. Вокруг царила темнота, лишь из-за приоткрытой двери спальни пробивался слабый свет. Покинув диван, туда Ярослава и направилась, тихонько, на цыпочках, чтобы не разбудить хозяйку. Хотела убедиться, что всё в порядке. Заглянула в комнату и вздрогнула, столкнувшись с немигающим взглядом чёрных глаз.

Глава 3

В свете ночника лицо лежащей на кровати бабули выглядело белее бумаги.

– Елена Кузьминична, вам плохо? – Ярослава влетела в комнату и чуть не упала из-за метнувшегося под ноги кота.

Вздыбленная зверюга пролетела мимо и, рыча, исчезла в глубине дома.

– Ясенька, – выдохнула старушка, – тяжко мне, в груди давит. Знать, время пришло с жизнью прощаться.

– Это вы бросьте! – строго произнесла Ярослава, чтобы не поддаваться панике. – Сейчас сердечное принесу, – хотела метнуться обратно в комнату, к своей сумке, где всегда носила самое необходимое на экстренный случай, но тут услышала:

– Погоди, не сердце это.

Знала я, что помру, потому и домой запросилась… На своей земле умирать легче, надобно только дар передать. Дай мне руку, Ясенька…

– Да что вы такое говорите! – возмутилась Ярослава. – Лежите, я сейчас, – она выскочила в комнату, но проклятый котище снова бросился под ноги, словно того и ждал. В этот раз удержаться не вышло – упав, Ярослава хотела подняться, но ноги почему-то слушаться отказались, тканый коврик скользнул в сторону, и она снова растянулась на полу.

Чтобы не искушать судьбу, поползла к дивану на четвереньках, но тут с пространством стала происходить какая-то чертовщина – чем больше Ярослава ползла, тем дальше становился диван.

– Яся, Ясенька… – доносилось из спальни. А потом, каким-то совсем уж немыслимым образом она снова оказалась на пороге, за которым горел ночник. – Без толку всё это, не помогут те капли, – выдохнула Елена Кузьминична. – Подойди, милая, дай руку, позволь мне спокойно умереть.