Ученица Змеиного Мага

Оттого он лишь осел на колени, но согнулся вперед чуть ли не пополам. Его затрясло. Широко распахнутые глаза моего наставника бешено метались в глазницах, он продолжал хрипеть и стонать. А я, вновь ощутив себя совсем никчемной, могла лишь держать его руками и беспомощно и с паникой наблюдать за его мучениями.

Учитель, на моей памяти, никогда и ничем не страдал. И для меня было дико теперь видеть, что что-то подобное творится с ним. Я уж подумала было, что его кто-то отравил, или ранил магией, пыталась вспомнить, что могло бы помочь ему, как его странный припадок вдруг прекратился также внезапно, как и начался.

Учитель судорожно вдохнул, резко разогнулся, отпустив наконец свою голову. И дыша загнанным зверем, все-еще трясущимися руками, тяжело смахнул у себя со лба крупные капельки пота. После чего с трудом улыбнулся мне, погладил по плечу, словно стремясь успокоить. И принялся подниматься на ноги.

– Учитель!

– Я… Уже в порядке.

Но даже чувствуя, что это далеко не так, я не могла его сейчас остановить.

Но даже когда мой наставник наконец поднялся на ноги, этот страх не прошел. Ведь я чувствовала, словно бы в моем Учителе вдруг что-то надломилось. И даже взгляд его, который он вновь бросил вдаль, не был таким же ярким, излучающим силу, как прежде.

Но, в то же время, в ту сторону, куда улетел дракон, он посмотрел куда увереннее, даже злее. И тихо прошептал, вдруг пообещал кому-то невидимому мне:

– Я освобожу тебя от этой тьмы, мой брат. Верну тебя туда, где тебе место.

И, глубоко вдохнув, на миг прикрыв глаза, шагнул в сторону коней.

7 глава

В вечернем воздухе пахло дымом костра и горящими в нем травами. Зельем из других трав, что тихонько кипело в котле над костром. Прохладный легкий ветерок смешивал эти запахи и далеко разносил этот дурманящий аромат, играл им в листве окруживших костер деревьев, стелил его до самой земли, окутывал меня им.

Я сидела чуть в стороне от костра на спальном мешке, и частично скрывалась в надвигающейся тьме. Так было надо для ритуала. Чтобы и свет огня, и тьма ночи ласкали мое тело, на котором в этот вечер не было брони. Лишь легкая серая рубаха и такие-же легкие штаны, что нисколько не спасали от осеннего холода.