За любовь из разбитых бокалов

Как долго может длиться следствие по делу об убийстве? Полгода? Год? Все это время она проведет здесь? Да и тут никто даже не собирается скрывать от нее свои лица, как можно быть уверенной, что после суда ее просто отпустят?

София представила, как Руслана Алишеровича после оглашения приговора уводят в наручниках, к ней подходит Давид, дает деньги на такси, они обнимаются на прощание и потом до старости созваниваются по праздникам.

Феерический бред.

Ну конечно же, ей заткнут рот, можно не сомневаться.

София разложила все по полочкам.

Теперь, когда она осознала, что ее вовсе могут не начать искать, пришло понимание – рассчитывать можно только на себя и пора разрабатывать план побега.

Для того чтобы после побега не было необходимости скрываться всю оставшуюся жизнь, она должна на сто процентов убедить всех, что совершенно точно не видела лица убийцы. Чем меньше, по мнению похитителей, она знает и будет болтать, тем больше вероятности, что на поиски беглянки не будут тратить силы.

Мало просто сбежать отсюда, нужно обдумать последствия, втереться в доверие, внушить всем, что, попав на свободу, она не станет представлять для них опасности.

Параллельно нужно изучить привычки охранников, распорядок дня в доме, понять план особняка и – главное – по совету доктора попробовать не нарываться.

София еще не попала на свободу, но уже совершенно точно понимала, что к своей обычной жизни вернуться не сможет. Ее раздражала мысль, что придется затаиться на неопределенное время и вести себя крайне осторожно.

Для человека, годами строившего карьеру, зарабатывавшего имя и уважение, это фактически равнялось смерти.

Как легко при наличии ресурсов отнять все.

София чувствовала, что начинает ненавидеть Давида. Впервые она ничего не контролировала, впервые кто-то в прямом смысле управлял ее жизнью, впервые она от кого-то зависела.

Мужчины в доме с интересом поглядывали на красивую женщину, но ей было уже далеко не семнадцать и ничего романтичного в своем заточении София не видела.

Дни тянулись мучительно медленно. Пошла четвертая неделя пребывания Софии в заточении. Конечно, язык не поворачивался назвать этот роскошный дом тюрьмой, но лишение свободы вкупе с полным неведением становилось настоящей пыткой.